– Это закончится. Постоянные игры в прятки. Возможно, на публике мне придется смириться с присутствием фотографов. На улице, в ресторане, с друзьями, в магазине… Появятся фото. Мне не придется бояться каждый раз, когда кто-то подозрительно направит телефон в мою сторону.
Я помолчала.
– Тебе это не по душе, – предположил Скотт и опустил глаза.
– Я не знаю, – уклончиво ответила я. И снова посмотрела на него: – Я беспокоюсь.
– Это мило.
– Это не мило, Скотт. Я боюсь за тебя. За твое душевное равновесие, понимаешь?
– Понимаю. – Он помолчал. – Мне тоже страшно. И я пока раздумываю…
– Думаешь, в «Наско» на это пойдут?
– Может быть. Я этого не знаю. И мне, вообще-то, неинтересно. Если я так захочу, им придется принять это.
– Это хорошо, – ответила я. – Ты не должен делать что-то, что противоречит твоим желаниям.
Скотт кивнул. Улыбаясь, он рассматривал мое лицо.
– Что такое? – пробормотала я, ощутив, что глаза потихоньку слипаются.
– Когда ты уставшая, ты говоришь правильные вещи.
– Я всегда говорю правильные вещи…
– Тут мне нечего возразить, – согласился Скотт.
Он погладил меня по щеке, и глаза закрылись окончательно. Он точно знал, что делает. Что было поздно, что моя голова отяжелела, а его пальцы не то чтобы помогали мне бодрствовать.
– Ты устал? – прошептала я и сощурилась, ожидая ответа.
– Да, – сказал он, но его слишком бодрый голос выдавал обратное. – Давай спать.
Но я не хотела засыпать. Я хотела побыть с ним, слушать, как он делится со мной своими мыслями, не дававшими ему покоя. Я действительно этого хотела.
Я уснула первой.
В поездках домой на Рождество всегда было что-то волшебное. Последние дни перед поездкой практически пролетели мимо меня. После маленького торжества в нашей квартире, где мы обменялись подарками, мы со Скоттом отправились в Чилливак. Сэм с Лори полетели в Торонто, Эмбер с Эмметом решили провести часть времени у родителей Эмбер, а часть – с семьей Эммета.
Я с радостью думала о предстоящей встрече с моими родителями, с Мейзи и Лив, но мысль о том, как я сообщу им об отказе подписывать контракт с «Магнолией», обеспечивала мне бессонные ночи. Самое позднее после праздников я им все расскажу. Спокойно, наедине.
Скотт утверждал, что чувствует себя хорошо, но от меня не укрылось, что чем ближе к Рождеству, тем больше он нервничал.
Даже теперь у меня сжимался желудок, когда я украдкой смотрела на него, ведущего машину. Он хуже спал, иногда я спрашивала себя, удается ли ему отдыхать, ведь темные круги под глазами говорили об обратном. Он мне не нравился, и хотя после долгих размышлений он и решил не возобновлять прием медикаментов, меня беспокоил тот факт, что он вообще об этом задумывался. Я не то чтобы критически относилась к его лечению, но это было доказательством, что дела у Скотта были хуже, чем мне бы хотелось.
Снег на тихоокеанском побережье был редкостью, однако последние ночи были достаточно холодными, чтобы насыпать с неба белой крупы. Чем дальше мы продвигались в глубь материка, тем больше снега лежало на полях в долине реки Фрейзер. Крыши нашей фермы тоже все были в снегу. В сочетании с красными стенами сарая это выглядело как на безыскусной стереотипной открытке.
Скотт робко поприветствовал моих папу и маму, но когда Мейзи с восторгом бросилась к нему, потому что я
– Возьми себя в руки, – цыкнула я на Лив, но улыбнулась, увидев ее порозовевшие щеки.
– Блин, Хоуп… – Она тихонько засмеялась, пока Тарзан, наш бордер-колли, прыгал на Скотта. Было видно, что у Скотта нет проблем с собаками, потому что он не отпрянул. – Не могу поверить.
– Я тоже, – пробормотала я, разглядывая Скотта.
Не знаю, слышал ли он нас, но он смотрел то на Лив, то на меня и в конце концов расплылся в улыбке. У него было невероятное чутье на людей, которые его узнают, а которые нет. Но, по всей видимости, все было ясно хотя бы из того, как преувеличенно незаметно она на него пялилась.
Слава богу, она взяла себя в руки, и спустя несколько часов ощущение было такое, что Скотт провел тут всю жизнь. Вместе со мной и Мейзи он сооружал снеговиков, потом мы вместе грелись у камина.
К нам присоединился парень Лив Мэтт, и в этот раз мне не пришлось быть одинокой младшей сестренкой, которая смущенно отводит глаза, когда эти двое целуются, ощущение было абсолютно нереальное.
