– Не надо. Мама считает, что ничего серьезного нет.
– Ты мне позвонишь?
Я кивнула.
– Все будет хорошо, – прошептал Скотт и прижал меня к себе еще раз. Я закрыла глаза, когда он прижал мою голову к своей груди.
За те полтора часа, пока я ехала до Чилливака, я успела перебрать в голове все наихудшие сценарии.
Я встретила маму в фойе нашей маленькой городской больницы. С тех пор как мне в начальной школе удалили миндалины, я здесь не появлялась, и все же длинные коридоры показались удивительно знакомыми. Мама держалась неплохо. Но я не могла проинтерпретировать выражение ее лица. Если ничего страшного не случилось, почему Лив здесь? Она уже давно заболела или это что-то внезапное?
Мысли сводили меня с ума, пока мы наконец не пришли к палате и мама не постучала в дверь. Она пропустила меня вперед, и мне сразу расхотелось входить.
Первым делом я увидела Мэтта, сидящего в изножье кровати. Он выглядел уставшим, но не таким, как Лив, которая цветом лица сливалась с наволочкой. Ее улыбка в ответ на мое появление не могла скрыть темные круги под глазами. Через катетер в тыльной стороне ладони ей в вены капала прозрачная жидкость. У меня сжался желудок, когда я подошла поближе.
– Привет. – Лив чуть привстала на кровати.
– Лив. – Я опустилась на краешек кровати и обняла ее. – Что с тобой?
Лив помолчала. Я заметила, как они с Мэттом обменялись через мое плечо взглядами. Он встал, а мама откашлялась.
– Мы прогуляемся до кафе, – сказала она, еще раз улыбнулась нам и закрыла за собой дверь.
Лив высвободилась из моих объятий. Опустила голову. Когда она снова на меня посмотрела, в ее глазах блестели слезы.
– Что случилось, Лив? – спросила я. Она тихо рассмеялась, как-то неуверенно, а потом сделала жест. Положила левую руку на живот, правой вытирая слезы.
Я поняла:
– Нет… серьезно, Ливи?
Моя старшая сестра пожала плечами, и спустя мгновение мы снова обнялись.
– Когда ты узнала?
– Несколько недель как. Мы не хотели говорить, пока не будем уверены, что все хорошо, но я не подумала о токсикозе. Мама, естественно, заметила, и тогда я уже ничего не могла скрывать. Она в свое время чувствовала себя так же паршиво.
– И ты поэтому здесь? – тихо спросила я. – Или что-то не так с ребенком?
– Нет-нет, все хорошо. Ребенок в порядке. Уверена, что и мне скоро тоже полегчает. Думаю, первые недели самые тяжелые, а сейчас мне дают что-то противорвотное.
– О’кей, – сказала я. – Но это же хорошо?
– Да. – Она улыбнулась. – Надеюсь, мама не сеяла по телефону панику.
– Она говорила загадками, – созналась я, и Лив тихо засмеялась.
– Кроме нее и папы, никто не знает. Даже Мейзи. Тебе я обязательно хотела рассказать сама, Хоуп.
– Лив… – Я крепче прижала ее к себе и спрятала лицо в ее волосах. – Я так рада. Очень.
Когда я отстранилась, глаза Лив были покрасневшими, но она улыбалась.
– Я тоже рада. А Мэтт вообще на седьмом небе. Вообще-то, мы хотели пожениться, прежде чем я забеременею, но как уж есть, у жизни свои планы.
Я не могла удержаться, чтобы еще раз не обнять ее.
– Я хотела спросить, хочешь ли ты стать крестной. Для нас это было бы очень важно.
Лив смотрела на меня, и я не могла больше ничего сказать. Я только кивнула.
– Я знаю, тебе из-за меня приходилось нелегко, Хоуп. Мне правда жаль, что родители нас все время сравнивали. То, чем ты занимаешься, – это здорово. Правда, я очень горжусь тобой. Все эти книги – это классно. И мне хотелось, чтобы у нашей малышки была крестная, которая расскажет ей, как важно жить ради мечты.
Не знаю, в чем причина. Правда не знаю. Но как будто слова Лив смели последний барьер, и все сдерживаемые мной эмоции вырвались с рыданиями наружу.
Все споры на кухне, всегда, когда я считала себя никчемной и эгоистичной, потому что не хотела жить так, как живет Лив, оставили свой след. И вдруг я это почувствовала со всей определенностью. Сколь велико на самом деле было давление, которое я непрерывно сама на себя оказывала.
– Эй… – Лив притянула меня к себе. Я не могла перестать плакать, попыталась, но напрасно, рассмеялась вместе с Лив, которая потянулась за носовыми платками, лежавшими на прикроватной тумбочке.
– Уж не знаю, хороший это знак или плохой, – заметила Лив и протянула мне платок.
– Хороший, – сказала я и высморкалась. Звук был отвратительный, и это рассмешило нас еще больше. – Господи… извини. Не знаю, что со мной такое. Но да. Я с удовольствием стану крестной. Это большая честь для меня, Ливи.
Лив засияла, она была такая красивая.
– Я так рада, – прошептала она, и мои глаза снова увлажнились. Лив убрала мне с лица волосы.
– Все хорошо или как? – Она помедлила. – Со Скоттом тоже?
Я пожала плечами и одновременно кивнула. Лив хоть и знала, что после Рождества я объяснилась со Скоттом и в конце концов поехала с ним в домик на острове, но всей правды я ей не сказала.
– Да. – Я попыталась выдавить улыбку. – Все хорошо. Но… книга не выйдет. Я отказала издательству.
Лив ничего не ответила. Она изучала мое лицо и вытирала мне слезы.
