Что есть истина полностью

Признание самосознания другого субъекта. Для преодоления противоречия самосознания необходимо, чтобы противостоящие друг другу самосознания в своем наличном бытии, в своем “бытии-для-другого” полагали бы себя и взаимно признавали бы себя за то, что они есть в себе не только природные, но и свободные существа. Только так осуществляется истинная свобода, ибо в виду того, что эта последняя состоит в тождестве меня с другим, я только тогда истинно свободен, если и другой также свободен и мной признается свободным. Эта свобода одного в другом соединяет людей внутренним образом, тогда как, наоборот, потребность и нужда сводит их вместе только внешне. Люди поэтому стремятся к тому, чтобы найти себя друг в друге. Это не может произойти до тех пор, пока они остаются во власти своей непосредственности, своей природности, ибо природность разобщает их друг с другом и препятствует им быть друг в отношении друга свободными.

При борьбе за независимость друг от друга и за признание одного самосознания другим свобода требует того, чтобы субъект и своей природности не давал проявиться и природности других тоже не терпел бы. Но, напротив, относясь равнодушно к наличному бытию, он и свою и чужую жизнь ставил бы на карту для достижения свободы. Одного заверения в том, что обладаешь свободой, для этого недостаточно; только тем, что человек как себя самого, так и других подвергает смертельной опасности, он доказывает свою способность к свободе. Борьба за признание идет при этом на жизнь и на смерть; каждое из обоих самосознаний подвергает опасности жизнь другого и само подвергается ей, но только как опасности; ибо каждое самосознание направлено и на сохранение жизни, как наличного бытия своей свободы. Смерть одного, разрешающая противоречие, с одной стороны, абстрактным и потому грубым отрицанием непосредственности, оказывается, таким образом, с существенной стороны – со стороны имеющегося налицо признания, которое при этом снимается новым противоречием, и притом более глубоким, чем первое. Абсолютное доказательство свободы в борьбе за признание есть смерть. Уже одним тем, что борющиеся идут на смертельную опасность, они полагают как нечто отрицательное свое обоюдное природное бытие, доказывая, что они рассматривают его как нечто ничтожное. Смертью же природность фактически отрицается, и тем самым разрешается ее противоречие с духовным, с я. Такое разрешение противоречия имеет только отрицательный, а не положительный характер. Ибо, если из двух людей, борющихся друг с другом за свое взаимное признание, хотя бы один погибает, то никакого признания в отношении между ними не осуществляется. Тогда оставшийся в живых столь же мало, как и мертвый, существует в качестве признанного. Вследствие смерти возникает, следовательно, новое, еще большее противоречие, состоящее в том, что тот, кто доказал борьбой свою внутреннюю свободу, не достиг тем не менее никакого признанного наличного бытия своей свободы. Важно понимать – кто не обладает мужеством рискнуть жизнью для достижения своей свободы, тот заслуживает быть рабом.

Умирание единичного, особенного бытия духа производит впечатление мрачности и безысходности. Но если при отрицании единичного, особенного бытия рождается одновременно разумное бытие, истинное всеобщее бытие духа, то остается светлое чувство.

Нужно заметить, что борьба за признание в только что приведенной, доведенной до крайности форме может иметь место лишь в естественном состоянии, когда люди существуют только как единичные существа.

Эта борьба, напротив, должна быть совершенно чужда семье, гражданскому обществу и государству, так как в обществе факт признания должен быть налицо. Ибо хотя государство также может возникнуть вследствие насилия, но держится государство не на нем; в своем проявлении сила вызывает к существованию лишь нечто в-себе-и-для-себя правомерное – законы, конституцию. В государстве дух народа – нравы, законы (если они разумны и основаны на справедливости и свободе) – является господствующим началом. Здесь человека признают и с ним обращаются как с разумным существом, как со свободным человеком, как с личностью; каждый отдельный человек со своей стороны делает себя достойным этого признания тем, что, преодолевая природность своего самосознания, следует всеобщему, закону, – следовательно, по отношению к другим ведет себя так, как надлежит вести себя всем, – признает их тем, чем сам хотел бы быть признанным, т.е. свободным человеком, личностью. В государстве, основанном на разумных принципах справедливости и свободы, гражданин получает подобающее ему признание благодаря любой своей трудовой деятельности. Его признание получает вследствие этого субстанциональное, всеобщее, объективное, от пустой субъективности уже не зависящее содержание.