Тем самым, что самосознание стало разумом, его доселе негативное отношение к иному бытию обращается в положительное отношение. Для самосознания все дело сводилось к его самостоятельности и свободе, к тому, чтобы спасти и сохранить себя для себя самого за счет мира или своей собственной действительности, которые выступают для него как негативное его сущности. В качестве разума, уверенное в самом себе, самосознание успокоилось в отношении их и может переносить их, ибо оно удостоверилось в себе, как в реальности, или в том, что вся действительность есть не что иное, как оно; его мышление непосредственно само есть действительность: оно, следовательно, относится к действительности, как идеализм. Когда самосознание постигает себя таким образом, ему кажется, что мир лишь теперь возник для него; до этого самосознание не понимает мира, оно вожделеет и обрабатывает его, уходит внутрь себя и искореняет его для себя и себя само в качестве сознания – и в качестве сознания мира как сущности, и в качестве сознания его ничтожности. После того как единичность сознания становится для него абсолютной сущностью, сознание открывает мир как свой новый действительный мир, в постоянстве которого оно заинтересовано, ибо устойчивость мира становится для сознания его собственной истиной и его собственным наличием; оно уверено, что на опыте узнает в нем только себя. Самосознание понимает, что оно есть вся реальность.
Для самосознания в диалектическом движении мнения, восприятия и рассудка их иное бытие исчезает как бытие в себе. Затем через самостоятельность сознания в господстве и рабстве, через мысль о свободе, через скептическое освобождение и борьбу за освобождение от раздвоенного внутри себя сознания, поскольку оно есть только для самосознания, иное бытие исчезает и для самосознания. Одна за другой выступили две стороны: в одной – сущность или истинное обладало для сознания определенностью бытия; в другой – сущность или истинное обладало определенностью бытия только для сознания. Обе сводились в одну истину: то, что есть, есть лишь постольку, поскольку оно есть для сознания. Сознание, таким образом, заверяет только, что оно вся реальность. Но само этого не понимает, так как забыло путь пройденный сознанием. Прежде всего, немногие прошли этот путь. Тому, кто не прошел этого пути, это утверждение непонятно.
Остановлюсь несколько подробнее на процессе становления разума в отношении сознания к самому себе и к предмету. Мнение и восприятие, как предшествующие ступени развития сознания, устраняются сознанием теперь для него самого. Самосознание стремится знать истину, найти как понятие то, что для мнения и восприятия есть вещь, т. е. обладать в вещности только сознанием себя самого. Самосознание теперь проявляет общий интерес к миру потому, что оно есть достоверность того, что оно наличествует в мире, или что наличность – разумна. Оно ищет свое иное, зная, что обладает в нем не чем иным, как самим собой; оно ищет только свою собственную бесконечность. Самосознание предчувствует себя как более глубокую сущность, ибо чистое Я есть, и должно требовать, чтобы само различие, многообразное бытие, открылось ему как своё, чтобы оно, это Я, созерцало себя как действительность и находило себя в наличии как форма и вещь.
Самосознание хочет найти и иметь себя в качестве сущего предмета, как действительный, чувственно-наличный модус. Самосознание мнит и говорит, конечно, что оно хочет узнать на опыте не себя самого, а, напротив, сущность вещей как вещей. То, что самосознание мнит и говорит так, объясняется тем, что оно есть разум, но разум как таковой еще не есть его предмет. Если бы оно знало разум как одинаковую сущность вещей и себя самого и знало также, что разум может наличествовать в специфическом для него виде только в сознании, то оно, напротив, спустилось бы в свою собственную глубину и искало бы его здесь, а не в вещах. Если бы оно нашло его в этой глубине, то оттуда оно снова было бы отослано к действительности, чтобы созерцать в ней свое чувственное выражение, но тот час же по существу истолковало бы его как понятие. Самосознание непосредственно выступает в качестве достоверности сознания. Оно есть вся реальность, и понимает свою реальность в смысле непосредственности бытия и точно так же единство Я с этой предметной сущностью в смысле непосредственного единства, в котором сознание еще не разделило и не соединило снова моменты бытия и Я, или, другими словами, которое сознание еще не познало. Поэтому, как наблюдающее, самосознание подходит к вещам, придерживаясь того мнения, что оно поистине приемлет их как вещи чувственные, противоположные Я.
