Что это значит: быть собой? полностью

Без сомнения, я пришел в себя после разрушительного и самоубийственного кризиса среднего возраста, сохранив свой мир, разве что в несколько измененном виде. Я усвоил несколько важных уроков, хотя иногда забываю использовать их. Я знаю, что двумя важными условиями, необходимыми для получения удовлетворения от жизни, являются комфортное состояние в собственной шкуре и умение жить в настоящем моменте. Вот и все. Это звучит обыденно, без фанфар, но попробуйте применить оба условия в течение пяти минут без перерыва. Как обидно, что оба эти ощущения так мимолетны и едва ли могут возникнуть в те ответственные моменты, когда вы их ждете. В такие выдающиеся мгновения я, как правило, мысленно отхожу в сторону, чтобы понаблюдать. Существует только одна ситуация, которая позволяет мне уверенно рассчитывать на то, что я прочувствую оба эти ощущения, и она не является чем-то экстраординарным. Субботним утром я сижу за кухонным столом, широко распахнув заднюю дверь в солнечный сад, пью маленькими глотками кофе из большой кружки, дымлю дешевой итальянской сигарой и натравливаю свои умственные способности на призовой кроссворд. В полном одиночестве. Что ж, каждому из нас нужны свои ритуалы.

Что касается собственной шкуры, в которой я стараюсь чувствовать себя комфортно, то она сильно растянулась (растянулась? Скорее, стала неплотно прилегать) и умудряется быть одновременно прыщеватой и морщинистой – принадлежащей и подростку, и человеку средних лет. Замечательно! Так или иначе, как я могу чувствовать себя в ней комфортно, если я каждое утро иду на работу и представляю себя чужаком в городе, который только что распахнул двустворчатую дверь салуна в моем собственном воображаемом вестерне? Я не смотрю по сторонам, а осматриваю место действия. Я не хожу по офису, а целенаправленно вышагиваю, бдительно следя за происходящим. Ничего не происходит. Почему что-то должно происходить? Ничего не случилось. На рабочих собраниях я чувствую себя расслабленным и общительным, потому что я такой и есть, и на протяжении всего заседания я старательно работаю над тем, чтобы быть таким расслабленным и общительным человеком. Очень утомительно, когда ты не можешь быть нервным и скованным. Если подумать, это происходит не только на собраниях, но и всегда, когда я нахожусь в обществе людей, а иногда и наедине с самим собой. Я вовсе не прикидываюсь, однако попытка вести себя как человек, которым я и так уже являюсь, кажется мне постоянным и довольно безуспешным занятием. Возможно, поэтому я восхищаюсь актерами, которые подвергаются критике за то, что все время играют одни и те же роли и всегда остаются «самими собой»? Быть может, легче нацепить накладной нос и начать говорить с иностранным акцентом, чем быть «самим собой»? Конечно, это легче.

Другой проблемой, практически одной из вариаций первой темы, является осознание того, на какой ступеньке лестницы успеха я нахожусь, между мужчинами, которые завтракают банкой консервов, и теми, кого я отношу к высшей лиге – начиная с Уильяма Тернера и заканчивая Бобом Гелдофом[9]. Когда-то давно я видел плакат Чарли Брауна, на котором было написано нечто подобное: «Неиспользованный потенциал является тяжелой ношей». На плакате был изображен Снуппи, дремлющий на крыше своей конуры. Я уже немного староват для того, чтобы лежать на крыше своей конуры и размышлять о собственном потенциале. К настоящему времени он должен быть немного более очевидным, не так ли? Подготовка решает все, но к чему я готовлюсь, и не пора ли мне быть уже готовым? Не пытается ли грандиозный роман вырваться на свободу? Тогда напишите его. Даже плохой роман может послужить началом. Я все еще жду, что мне придет в голову что-нибудь такое, о чем я мог бы рассказать. Я привык фантазировать о том, какая аннотация могла бы появиться на суперобложке моей первой (тепло принятой) книги. Возможно, она будет начинаться так: «Сейчас в это трудно поверить, но Саймон когда-то был государственным служащим…», так же, как вы могли бы отметить, что Анри Руссо[10] в свое время был таможенником. Я уже даже представляю надпись на своем надгробном камне: Саймон Х. 1957–2076. Очередной государственный служащий. На нем сидит ворон и издает резкие каркающие звуки. Лучше быть кремированным.