И он повторял это без устали, так как это было все, что он мог сказать, и он не мог сказать ничего более прекрасного.
Тогда я совершенно свободно встал, чтобы продолжать мою прогулку, и я мог
присоединиться к Лотарио, который изучал могучие водовороты Крёзы и с любопытством следил за храбрым упорством лососей, желавших плыть против сильного течения.
— Ну, что же,— крикнул он мне,— узнал ли ты, о чем говорит ручей?
— Надеюсь,— ответил я,— что ты сам услышишь это, когда захочешь, так как он поет чудную песню, которой научил его Бог, и если человеку не всегда возможно понять шум природы, то ему всегда позволено угадать его.
— Поэзия! — сказал он, пожимая плечами.— Извращение истины!
— Совсем нет,— возразил я,— культ истины, но вольный перевод!
