Дедушка рассказал, что вот тут раньше ничего не росло. И никакого баштана не было. И какое семечко ни садили, ничего не вырастало. А рос бурьян. Это трава такая высокая, прямо как дерево, с человека ростом. И её косили косами и потом пахали – это значит всю землю перерывали и сеяли зёрна в эту землю.
А всё равно вырастал бурьян. Там даже волки жили. И все боялись туда ходить. Только один был охотник, он не боялся и убил там волка, очень большого.
Этот дядя-охотник ничего не боялся. Он бурьян этот поджёг со всех сторон, а с одной стороны не поджёг. Волк испугался и побежал. А никуда нельзя – всё огонь да огонь. Только в одну сторону можно, где огня нет.
Волк туда и побежал, а там дядя-охотник стоял с ружьём. Он волка – бух! – и застрелил.
Дядя-охотник сказал, что земля очень хорошая, только надо очень сильно её перекопать. Охотник уехал. А перекапывать всё равно никто не хотел, и очень боялись все. И говорили, что земля эта заколдованная.
А вот теперь привезли сюда машину. Она – как автомобиль, только на ней один человек может ехать. Один шофёр – и больше никого. Она только для того, чтобы к ней плуги прицеплять, – она потянет, прямо как паровоз. Она очень хлопает и называется трактором.
Я засмеялся и сказал:
– Знаю: потому что трах! Потому она трахта.
Бабушка сказала, что не «трахта», а трактор, и совсем не потому, что «трах».
И мы все смеялись. А я сказал тихонько:
– Всё равно – трах!
Дедушка сказал, что как прицепили к трактору шесть плугов – это которыми землю пашут, – они как стали перерывать весь бурьян, так только корешки посыпались. Бурьян опять пробовал расти. Опять плугами всякими перекопали землю.
И потом ещё два раза перекапывали.
А потом посадили семечки и от арбуза, и от дыни, и от кабаков, и стал баштан. А бурьяна и не видно, ни одной даже травинки.
Дедушка сказал, что вот вся сказка. А теперь мы сидим, где был бурьян.
И вот кабаки растут из семечек.
Я сказал:
– Дедушка, а семечек кабаковых дашь?
Дедушка сказал:
– А як же!
Это значит: «А как же!»
И дедушка стал в углу искать. Потом вытащил узелок. Это в платке были семечки завязаны. Они белые и плоские, а там зелёное зёрнышко. Очень вкусное. Потом дедушка достал тыкву, как бутылочку. Она сухая и сверху открыта. И пустая в середине. Дедушка насыпал туда семечек и подарил мне. Я взял и ничего не говорил. Бабушка на меня поглядела. Очень сильно на меня поглядела. Я вспомнил и сказал:
– Спасибо, дедушка.
А дедушка говорит:
– На здоровье.
Бабушка сказала дедушке, что она ему глазные капли привезла и ещё лекарства из Киева.
Дедушка сказал:
– Вот это спасибо!
И мы пошли. Дедушка тоже шёл с нами до дороги, и собаки тоже. Бабушка собакам давала хлеба: она кидала, а они ловили зубами прямо на воздухе, даже подскакивали. И потом по дороге с нами пошли, только дедушка их назад позвал. Это чтоб они баштан стерегли.
Солнце совсем над землёй было, очень красное и прямо нам в глаза. Я глаза закрывал.
Бабушка меня за руку вела, я спотыкался и очень пыль ногами поддавал. И потом смотрел: пыль всё стояла, потому что ветра не было.
Мы пришли в столовую.
Потом мы ужинали. И там много людей было, и все говорили.
Только я не очень понимал, потому что по-украински.
Потом бабушка уложила меня спать.
Утром мне бабушка сказала, что я пойду с девочкой с одной смотреть яблоки. Я просил, чтобы потом, после яблоков, всё равно пойти к дедушке, который мне дал кабак, как бутылочка.
Я уже всё молоко выпил, что бабушка принесла, и тут пришла девочка.
Она совсем большая. Её зовут Маруся. А потом ещё девочка пришла и тоже сказала, что пойдёт с нами. Бабушка сказала, что этой девочке нельзя, потому что она должна учиться представление показывать. Бабушка её не пустила.
Мы с Марусей пошли, и Маруся говорила, какое интересное представление будет, и один мальчик будет красноармейцем, а другой ещё мальчик есть – он собакой будет. И он будет лаять, и кусаться тоже будет, и совсем весь будет в собачьей коже, и на четырёх лапах будет бегать.
Это вечером будут показывать, и все будут смотреть.
Маруся немножко непонятно говорила – она по-украински говорила.
И я не всё понимал и тоже говорил:
– Як? Як?
По-русски «как», а по-украински «як». Маруся говорит, а я, когда не понимаю, кричу: «Як? Як?» Она тогда опять говорит, и мы так всё шли за ручку.
Сначала по дороге шли, а потом Маруся меня пересадила через заборчик, а там сад.
Там деревья, все снизу белые. И выкрашены. А Маруся сказала, что не выкрашены, а извёсткой вымазаны, чтобы муравьишки не лазили, а то они залезают и едят яблоки и абрикосы.
Маруся сказала, что абрикосы ещё вкуснее яблок. Только они уже давно поспели, и их уже сорвали. Они жёлтые, прямо даже красные немножко и очень мягкие. А косточка большая, и её можно расколоть, и там большое зёрнышко.
Оно вкусное, как орех.
Только ни одного абрикоса уже не было.
