Забвение: сначала дымка,а там и дырка.Похоже, нам гордиться нечем.Но кто же вечен?Как много дырок незаметныхсредь незабвенных.Но праведники [1]? – Что ж, допустим.Даже обсудим. —Как без имён растёт их толща, —обсудим молча.<p>«Когда б мы жили под луной...»</p>
[фрагмент поэмы «Нескончаемые сетования»]
Когда б мы жили под луной,нам не было б конца и края.Из тени в свет перебегаянезатухающей волной,мы без вреда неслись бы мимофосфоресцирующих форм,как некий неделимый фон,в ловушки смыслов не ловимый,или безликий длинный хор,с закрытыми поющий ртами…Но солнце, перебив волну,вгоняет в грани очертаний,и, жёсткий облик наш чеканя,душу текучую к немуприковывает на мученья.И скука познанного зла,и суд, и казнь, и разрушеньеглядят нам, пойманным, в глаза.<p>«Есть поэзия чувств, но увы – даже там...»</p>Есть поэзия чувств, но увы – даже тамне бывает метафор без слов.—Алиб Юля любила Надежду Джедан,подарила на память брелок.Тот брелок, а с другой стороны – тот кулонинтегральный имел калибр:её девичий вход он под острым угломзакрывал для небесных игр.Колокольчик, а с другой стороны – камертон,он всегда звенел в резонанс.Он, как джокер, пальчиком перед ртомсвою тайну держал, резвясь.Как словесный жетон в буриме, он держалв том же тоне другие слова.И кого б ни встречала Надежда Джедан,Алиб Юлю любила она.<p>«Комсобежец, горбеженец, соцренегат...»</p>Комсобежец, горбеженец, соцренегат,моя прелесть, как черви в стихах:её серьги висят до колен иногда,как тяжёлые пики в степях.На рассвете ей регент принёс чертежи,жертва лжи, шантажа и интриг.Подписать интерьер приходские тузыприложили труды и дары.Комсобежец, горбеженец, соцренегатприложили печатей круги:на плече, как серьга, суррогат серебра,на запястьях живые рубли.На рассвете шуршат ксерокопии смет:поколения призрачных цифр.Ну и цирк, значит риск: балансирует смертьв застеклённых глазах её искр.Это золото всё, словно черви, я вру,ударяясь о грани стиха.Благочестие в жёстких ладонях я трув порошок золотого стекла.Бижутерия, мелкая дрянь, ерунда,воск конфессий, газетный свинец —всё течёт – и госбеженец, соцренегат,и прочьвечнобеглец – и смеюсь…<p><emphasis>«Владимир Андреич послал ему много вина...»</emphasis></p>
