Что Кейти делала полностью

Кейти, с сожалением, аккуратно отрезала локоны Мейбл, голова которой стала гладкой, как бильярдный шар, и Эми, вполне удовлетворенная, ласково гладила свою дочку, пока стригли ее собственные волосы, и бормотала: «Ничего, дорогая, может быть, потом они отрастут и будут маленькими кудряшками, как это было с Джонни Карр», а затем погрузилась в самый спокойный за последнее время сон.

На следующий день после этого Кейти, выполнив несколько поручений, вернулась в гостиницу и увидела, что миссис Эш стоит прямая, бледная и с испуганным взглядом, прислонившись спиной к двери в комнату Эми, словно защищая ее от кого-то. Напротив нее стояла мадам Фрюлини, padrona, или хозяйка гостиницы. Щеки у мадам были красные, глаза блестели и в них было свирепое выражение. Она, очевидно, была в ярости и изливала свой гнев в потоках взволнованного итальянского, вставляя иногда французское или английское слово в виде знака препинания, и все это так быстро, что только натренированное ухо могло уловить смысл ее речи.

— Что случилось? — спросила Кейти в изумлении.

— Ах, Кейти, я так рада, что вы пришли! — воскликнула бедная миссис Эш. — Я не понимаю почти ни слова из того, что говорит эта ужасная женщина, но кажется, она хочет выгнать нас из гостиницы, хочет, чтобы мы перевезли Эми в какое-нибудь другое место. Это убьет девочку — я знаю, что убьет! Я ни за что, ни за что не соглашусь переехать, если только доктор не скажет, что это совершенно безопасно для Эми. Я не должна… я не могу… она не может меня заставить, ведь не может, Кейти?

— Мадам, — сказала Кейти, и глаза ее сверкнули так, что padrona чуть попятилась, — что все это значит? Почему вы приходите беспокоить мадам, когда ее ребенок так тяжело болен?

Последовал новый поток объяснений, которые ничего не объясняли, но Кейти все же сумела разобрать достаточно слов, чтобы понять, что миссис Эш была совершенно права в своих догадках и что мадам Фрюлини просила — нет, настаивала, чтобы они немедленно увезли Эми из гостиницы. В городе, по ее словам, было полно свободных комнат теперь, когда окончился карнавал, — ее кузина сдает комнаты неподалеку отсюда, — так что это легко устроить, а из «Дель Мондо» каждый день уезжают постояльцы из-за того, что в доме лихорадка. Это невозможно, это недопустимо, голос хозяйки срывался на крик: «Ребенок должен уехать!»

— Вы жестокая женщина, — сказала Кейти с негодованием, когда поняла причину этой яростной вспышки. — Это подлость, это трусость — прийти и нападать вот так на бедную женщину, которая находится в вашем доме, когда ей и без того так много пришлось перенести. Там, в комнате, лежит ее единственный ребенок — единственный, вы понимаете, мадам? — и она вдова. То, о чем вы просите, может убить его. Я не позволю вам и вашим людям войти в эту дверь, пока не придет доктор, а когда он придет, я расскажу ему о том, как вы вели себя, и послушаем, что он на это скажет. — С этими словами она повернула ключ в замочной скважине, вынула его и положила в карман, а затем решительно обернулась к хозяйке и взглянула ей прямо в глаза.

— Мадемуазель, — горячилась хозяйка, — честное слово, уже четверо уехали из гостиницы из-за шума, который производит маленькая мисс. И другие уедут. Я не получу никаких доходов за эту зиму — никаких! — и будут говорить, что в «Дель Мондо» лихорадка, и никто больше не поедет ко мне. Полно других гостиниц и комнат, удобных — очень удобных! Я не допущу, чтобы целый сезон пропал для меня зря из-за этой болезни, нет, я не допущу!

Голос мадам Фрюлини опять срывался на крик.

— Замолчите! — сказала Кейти сурово. — Вы испугаете ребенка. Я сожалею, что вы лишитесь кого-то из постояльцев, мадам, но лихорадка здесь и мы здесь, и здесь мы должны оставаться, пока переезд будет представлять опасность. Мы не двинем ребенка с места, пока доктор не даст своего разрешения. Деньги — еще не все на свете! Миссис Эш возместит вам по справедливости ваши потери, но сейчас вы должны покинуть эту комнату и не возвращаться, пока не появится доктор Хилари.

Впоследствии Кейти никак не могла догадаться, откуда взялась у нее способность так долго и связно говорить по-французски. Она пыталась объяснить это тем, что волнение вдохновило ее на минуту, но как только эта минута прошла, вдохновение исчезло, оставив ее совершенно безмолвной и смущенной.

Кловер сказала, что ей этот случай напоминает библейское чудо с заговорившей ослицей Валаамаnote 180, и Кейти весело согласилась, что, вполне возможно, и с ней произошло то же самое и что ни в одну эпоху ни один осел на свете не был, вероятно, более благодарен Провидению, чем она, за неожиданно открывшийся дар речи.

— Дело не в деньгах — дело в моем престиже! — заявила хозяйка.

— Слава Богу! Доктор здесь, — воскликнула миссис Эш. Доктор, действительно, уже несколько мгновений стоял в дверях и слышал часть беседы Кейти с мадам Фрюлини. Рядом с ним стоял другой мужчина, при виде которого миссис Эш заплакала от радости. Это был — наконец-то! — ее брат.