— Парадная дверь была открыта, — продолжила Имоджен, — но никто не вышел на мой звонок, и я решилась пройти прямо наверх. Надеюсь, я вам не помешала?
— Ничуть, — сказала Кейти вежливо. — Элси, дорогая, придвинь, пожалуйста, этот низкий стул. Садись, Имоджен. Извини, что никто не вышел на твой звонок, но все слуги сегодня заняты уборкой дома, и, я думаю, они просто его не слышали!
Имоджен села и, по своему обыкновению, принялась болтать, в то время как Элси, стоявшая за спинкой кресла Кейти, внимательно обозревала платье гостьи. Оно было из дешевой ткани, но весьма замысловатого покроя, с отделкой, оборками и буфами. На шее у Имоджен было блестящее черное ожерелье, а в ушах — длинные черные серьги, которые позвякивали и побрякивали при каждом движении ее головы. У нее были все те же маленькие круглые завитки на щеках, и Элси вновь задумалась о том, что же удерживает их на месте.
Постепенно выяснилась цель визита Имоджен. Она пришла попрощаться. Семейство Кларк возвращалось в родной Джексонвилл.
— А ты снова встречалась с тем разбойником? — спросила Кловер, которая не могла забыть богатую бурными событиями историю, рассказанную однажды в гостиной.
— Да, — ответила Имоджен, — несколько раз, и довольно часто получаю от него письма. Он великолепно умеет писать письма. Хорошо бы у меня было с собой хоть одно, чтобы я могла прочитать вам некоторые отрывки. Я думаю, вам понравилось бы. Минуточку — может быть, у меня есть с собой его письмо. — И она сунула руку в карман. Конечно же там оказалось письмо. Кловер не могла отделаться от подозрения, что Имоджен отлично знала об этом с самого начала.
У разбойника был четкий почерк, писал он черными чернилами, а почтовая бумага и конверт были в точности такие, как и у любого иного человека. Но возможно, его шайка просто отняла коробку с письменными принадлежностями у какого-нибудь разносчика.
— Сейчас, сейчас, — сказала Имоджен, пробегая глазами страницу. — Вот… «Обожаемая Имоджен…»
Кейти и Кловер смотрели на письмо в величайшем изумлении. Такой слог, да из уст разбойника!
— «Джон Биллингс купил новую лошадь», — продолжала Имоджен, — гм, гм, гм… Пожалуй, тут больше нет ничего интересного для вас. Ах, да! Вот здесь, в конце, стихи:
"О, голубь на лазурных крыльях,
Примчись, прильни к моей груди".
Прелесть, правда?
— Он, наверное, исправился? — спросила Кловер. — Похоже на то, если судить по письму.
— Исправился?! — воскликнула Имоджен, резко вскинув голову, и серьги ее зазвенели. — Да он всегда был таким хорошим, что лучше и быть нельзя.
Нечего было сказать в ответ. Кейти почувствовала, как у нее подергиваются губы, и из опасения, что она может расхохотаться и тем самым показаться грубой, поскорее перевела разговор на другую тему. Она поймала себя на том, что все время присматривается к Имоджен и думает: «Неужели она и вправду когда-то нравилась мне? Как странно! Ах, какой же папа проницательный!»
Имоджен провела у них полчаса, а затем попрощалась и Удалилась.
— И даже не спросила о твоем здоровье! — с негодованием воскликнула Элси. — Я заметила, она даже не вспомнила об этом ни разу.
— Ну что же… Я думаю, она забыла. Ведь мы говорили о ней, а не обо мне, — ответила Кейти.
Маленькая компания снова принялась за свою работу. На этот раз целых полчаса прошло без помех. Но затем зазвонил колокольчик у парадной двери, и Бриджет с озабоченным лицом поднялась наверх.
— Мисс Кейти, — сказала она, — там пришла старая миссис Уоррет, и похоже, она собирается провести у нас весь день, так как принесла с собой свою сумку. Что ей передать?
Кейти, казалось, пришла в ужас.
— Боже! — сказала она. — Что за несчастье! Что же нам делать?
Миссис Уоррет была старой подругой тети Иззи и жила на ферме в шести милях от Бернета. Обычно она приходила в дом доктора Карра обедать в те дни, когда приезжала в город за покупками или по делам. Бывало это нечасто, и Кейти еще ни разу не доводилось принимать ее в гостях.
— Скажем ей, что вы заняты и не можете ее принять, — предложила Бриджет. — Вы же знаете, в доме ни обеда, ни вообще ничего.
Та Кейти, какой она была два года назад, вероятно, с радостью ухватилась бы за такую идею. Но Кейти, какой она стала теперь, была куда более внимательной к другим.
