Ко мне обратился пожилой мужчина, сидевший рядом с отцом Ореста. Со своей доброжелательной улыбкой он походил скорее на любящего дедушку, чем на внушающего ужас владыку вампиров.
- Прошу вас, присядьте и подкрепите силы, чем пожелаете. Вы, должно быть, еще не пришли в себя после долгого путешествия. Для нас большая радость принимать у себя друга Ореста.
Я кивнул и сел за стол. Мы встретились с Орестом взглядами, и тот улыбнулся. Его улыбка была такая же, как прежде -- в ней не было ни тени стыда или сожаления. Потом он оглянулся на Владык в их креслах и сказал громко и уверенно:
- Отец, и вы, Владыки! Напомню вам, что при вашей последней встрече вы не были так любезны. Может быть, будет ваша воля представиться и все объяснить гостю, как подобает? Ибо пока разве что ваши слуги могли ему сказать, хотя бы где он находится.
Самый молодой вампир неожиданно оживился и, приподнявшись в своем кресле, с весельем в голосе произнес:
- Начнем с того, что представимся, да?
Сидящий в центре недовольно поджал губы, но потом, хотя и как бы нехотя, кивнул, после чего заговорил. После него, как будто принимая эстафету, говорил сначала старик, потом женщина, потом юноша, потом гигант.
- Меня зовут Альфа.
- Бета.
- Гамма.
- Дельта.
- Эпсилон.
- Или Юпитер.
- Сатурн.
- Венера.
- Меркурий.
- Марс.
- Или Олово.
- Свинец.
- Медь.
- Ртуть.
- Железо.
- Или Хесед.
- Бина.
- Нецах.
- Ход.
- Гвура.
- Или Бела.
- Кристофер.
- Сальма.
- Роберт.
- Максимилиан.
Пять раз главный вампир начинал говорить, и остальные по очереди говорили следом за ним. Не понимая, что происходит, я не удержался и глянул на Ореста. Тот сидел с презрительной усмешкой, явно ожидая, когда все закончится.
Когда непонятный ритуал подошел к концу, женщина и юноша, только что сидевшие и произносившие свои слова с торжественным видом, расхохотались в голос.
- Прости, что ввели тебя в еще большее смущение, - снова заговорил глава Пятерки; видно было, что и его произошедшее неплохо позабавило, и сейчас он с трудом сдерживает улыбку. - Имена не имеют для нас такого значения, как для вас, людей. Люди носят имена, чтобы их отличали одного от другого. Из нас же каждый -- единственный в своем роде, поэтому в именах нам нет нужды. Нас даже смешит людская потребность называть все именами, и поэтому мы придумали эту маленькую шутку. Когда тебе не одна сотня лет от роду, перестаешь видеть причины отказывать себе в маленьких радостях... Впрочем, я запутываю тебя все больше и больше. Нам нравится звучание языка одного народа из далекой страны, поэтому можешь звать нас так: меня -- Хесед...
- Меня -- Бина, - повторил улыбчивый старичок.
- Меня -- Нецах, - отозвалась женщина.
Имена двух других я и без того помнил - Ход и Гвура.
Когда они закончили, я вежливо слегка поклонился, не вставая со стула, и сидевший в центре Владыка, которого, как я теперь запомнил, звали Хесед, продолжил:
- Не сомневаюсь, что ты уже давно это понял, но все же скажу -- мы те, кого смертные обычно называют Тайными владыками. Нам было угодно перенести тебя в наши чертоги, откуда ты правим твоим миром. Перед тобой сидит Орест, мой возлюбленный сын. Для меня было огромной радостью узнать, что он, своей натурой подобный пылающему огню и не способный ни на чем долго удерживать свои помыслы и привязанности, в твоем лице обрел себе друга, хотя это и неожиданная дружба. Орест всегда предпочитал скитания и, прямо говоря, необузданные выходки своему от рождения данному уделу правителя. Сейчас, похоже, он наконец-то начал набираться ума.
Я продолжал молча сидеть и запоминать услышанное, Орест же, который действительно держался, как подобает единственному наследнику в доме своего отца, согласно закивал, и хотя его движение выглядело уважительным, понятно было, что он призывает поскорее заканчивать.
Глава пятерки, Хесед, заметил это, судя по тому, что он тут же добавил:
