Я убегаю, не оглядываясь. Мне надо побыть одному, все обдумать, расставить по полочкам. Все это слишком сложно, слишком запутано.
Я врываюсь в дом. Мама сидит на диване, что-то читает. Она поднимает на меня глаза.
— Что случилось, Артем? Ты какой-то взвинченный.
Я тяжело дышу, пытаюсь отдышаться, прийти в себя. Не могу сразу ответить, подобрать слова.
— Я… я видел отца, — выдыхаю я.
Мама вздрагивает. Ее лицо сразу становится серьезным, напряженным.
— И что он хотел? Зачем он пришел?
Я сажусь рядом с ней, чувствую, что мне нужна ее поддержка. Начинаю рассказывать обо всем: о встрече с отцом, о его брехне про Марка, о его лицемерном предложении отметить день рождения вместе, как в старые добрые времена.
Мама слушает молча, нахмурив брови, не перебивая ни словом. Я вижу, как в ее глазах загорается злость, как в них плещется боль.
— Ненавижу его, — шепчет она. — Зачем он опять лезет в нашу жизнь, зачем ворошит прошлое?
— Мам, все нормально. Я не поверил ни одному слову. Я знаю, что Марк — хороший мужик, и я ему доверяю.
Я хочу еще что-то сказать, поддержать ее, но тут в дверях появляется Марк. Он стоит, прислонившись к косяку, и смотрит на нас. У него такой взгляд… сосредоточенный, решительный, как будто он готов к войне. Он все слышал.
Стрелки на моих часах отсчитывают драгоценные секунды моего времени, и я с нарастающим раздражением смотрю на вход в это придорожное кафе. Белозеров опаздывает. Неудивительно, впрочем. Такие люди, как он, редко ценят чужое время, занятые исключительно своими эгоистичными порывами. Он, видите ли, решил, что может просто так вернуться в жизнь Ольги, терроризировать ее и Артема своими навязчивыми ухаживаниями. Но он просчитался. Я этого не допущу.
Мой юрист, Игорь, сидит за столиком в углу, делая вид, что увлечен газетой. На самом деле он прекрасно слышит каждое слово, и если этот Белозеров вздумает повысить голос или перейти границы, Игорь моментально вмешается. Я предпочитаю решать вопросы дипломатично, но всегда имею запасной план.
Я провел немало времени, изучая ситуацию, анализируя поведение Белозерова. Вспоминаю консультацию с Игорем. Он подтвердил мои опасения: действия Белозерова уже подпадают под статью о преследовании. Но я не хочу сразу же применять жесткие меры. Прямой конфликт — не выход. Это только усугубит ситуацию и напугает Ольгу и Артема еще больше.
Для начала дам ему шанс решить все по-хорошему. У меня есть, что ему предложить. И я уверен, что он согласится. Вопрос лишь в том, сколько времени и усилий придется потратить на убеждение. Поэтому я решил действовать тонко, как шахматист, просчитывающий каждый ход на несколько шагов вперед.
Я вижу, как Артем постепенно привыкает ко мне, доверяет мне. Мы проводим время вместе, играем в его любимые компьютерные игры, а зачастую и моя дочь присоединяется к нам, обсуждаем фильмы и книги. Я не пытаюсь заменить ему отца, я хочу быть другом, наставником, человеком, на которого он всегда может положиться. Я вижу, как это важно для него, как он нуждается в мужском плече. И я готов ему его предоставить.
Наконец, в дверях появляется Белозеров. Выглядит так, словно его только что вытащили из постели. Осунувшийся, небритый, с потухшим взглядом. Человек, который потерял все, и теперь отчаянно пытается вернуть прошлое.
Он подходит к моему столику, смотрит на меня с вызовом.
— Марк, — говорит он, его голос полон напускной враждебности. — Зачем ты меня позвал?
— Анатолий, — отвечаю я спокойно, жестом приглашая его сесть. — Хочу поговорить по-мужски.
Он садится, не отрывая от меня взгляда. В его глазах читается злость, обида и какая-то безнадежная надежда.
— Ты хочешь, чтобы я оставил Ольгу в покое, — говорит он, словно обвиняя меня.
— Ты правильно понимаешь ситуацию, — отвечаю я, не собираясь ничего отрицать. — Но дело не только во мне. Дело в Ольге. Она имеет право на счастье. И ты, своими действиями, лишаешь ее этого.
— Я просто хочу вернуть свою семью, — возражает он. — Я люблю Ольгу, я люблю Артема.
— Если ты действительно любишь Артема, — говорю я, повышая голос, — то должен думать о его благополучии. Ты видишь, как он переживает из-за твоих визитов? Ты понимаешь, что травмируешь его своей навязчивостью? Ты думаешь, ему приятно видеть, как ты преследуешь его мать?
Он молчит, опустив голову. Вижу, что мои слова задели его. Может быть, не все потеряно.
— Я понимаю, что тебе тяжело, — говорю я, смягчая тон. — Ты потерял Ольгу, ты чувствуешь себя одиноким и никому не нужным. Но ты должен понять, что нельзя жить прошлым. Нужно двигаться дальше, строить новую жизнь.
— А как мне это сделать? — спрашивает он, в его голосе звучит отчаяние. — Все летит к чертям! За эти полгода…
Он заходится в мучительном кашле, словно выплевывая остатки надежды.
Вот он, этот момент. Мой шанс.