ХЕЛЬГА быстро ходит, складывает в пакет щётку, кружку, ложку. НИКИТА из комнаты ВЛАДИСЛАВА приносит какие-то вещи, складывает в пакет, кладет туда же тапочки.
ХЕЛЬГА: – Ник, возьми ему пузырёк с растиранием – он из темного стекла, поищи там, в комнате.
НИКИТА (из комнаты): – Ага! Нашел, взял… Что из одежды, как думаешь?
ХЕЛЬГА: – Известно, что: ночной колпак и розовые носки с кисточками.
НИКИТА: – А почему розовые?
ХЕЛЬГА: – Ну, бери красные с помпошками…
НИКИТА выходит из комнаты, несет пакет с одеждой, кладет туда же приготовленное ХЕЛЬГОЙ. Звонит телефон. ХЕЛЬГА берет трубку.
ХЕЛЬГА (в телефон): — Хорошо, спасибо, сейчас спускаемся. (НИКИТЕ) – Такси уже внизу, черная машина номер четыреста семнадцать. Вот адрес (дает НИКИТЕ клочок бумаги).
НИКИТА: – Бегу, пока!
Уходит.
Едва за НИКИТОЙ закрывается дверь, из комнаты выходит МУХА с большой сумкой, уже полной, иначинает поспешно спихивать вещи из прихожей: верхнюю одежду, шарфы, обувь – во вторую, такую же огромную, сумку … Делает все это она нервно, порывисто, все падает у нее из рук, создает шум. МУХА вроде бы даже всхлипывает. ХЕЛЬГА несколько секунд молча наблюдает за всем этим, потом делает движение, чтоб уйти к себе в комнату…
МУХА (грубо, с вызовом): – Чего смотришь? Боишься, как бы я лишнего чего не прихватила?
(ХЕЛЬГА молчит, смотрит на МУХУ спокойно, с жалостью).
МУХА продолжает метаться и сбрасывать в сумку вещи:
МУХА: – Не волнуйся – мне вашего ничего не надо! Размерчик не тот! А захочу – так и возьму, я не святая. Думаешь, ты ему нужна? Не нужна! Ты – старуха уже. А за мою молодость платить надо! Платить! Он думает, купил шубу несчастную, свозил один раз в Италию – и можно расслабиться. Вечно ему – то некогда, то устал, то мои друзья и клуб не нравятся. Оперу ему подавай! А что опера? Стоит толстый, старый идиот на сцене, глаза закатил и горланит что-то – ни слова не понятно, сплошные завывания…
(ХЕЛЬГА стоит, кивает слегка, немного улыбается.)
МУХА пытается застегнуть набитую сумку, пыхтит, надавливая коленом:
МУХА: – Сидит дома…уф…как приколоченный: то у него очередная срочная работа, то – внеочередной… уф… радикулит! Надоело!
МУХА выпрямляется, упирает руки в бока, смотрит в упор на ХЕЛЬГУ:
МУХА: – Меня, между прочим, давно однокурсник замуж зовет. И не какой-нибудь: у него отец – депутат, квартира своя – не чета этой дыре, и дом на Валютке! И отдыхать он ездит не в четыре звезды!
(ХЕЛЬГА молчит, только высоко поднимает бровь.)
МУХА: – А вы что все хотели? Чтоб я молодость свою потратила около его постели, растирая его какой-то вонючей гадостью и горшок подавая?! Дудки! Не на ту напали!
МУХА швыряет ключи, вытаскивает сумки за входную дверь. В это время звонит ее мобильный телефон.
МУХА: – Алло! Приехал? Хорошо. Поднимайся на шестой этаж, надо вещи мне помочь донести…нет, я их уже вынесла из квартиры, уже всё вынесла! Давай скорей!
Хлопает дверью. ХЕЛЬГА остается одна.
ХЕЛЬГА (задумчиво декламирует вслух):
– Вокруг – любви моря и океаны,
А мы – по берегам едва живем:
Кому-то море разъедает раны,
А кто-то плавать не умеет в нем…
Бедная девочка… Переходящее красное знамя капиталистического соревнования… Счастья тебе, если ты знаешь, в чем оно состоит…
<p>Картина вторая</p>
