Не до конца, в плечо я ей все же попал, и она выронила кинжал из искалеченной руки.
В тот же миг секира Вотана разрубила грудь Ареса, и бог войны медленно, как вывороченное с корнями вековое дерево в лесу, начал падать на землю.
— Уходи, — сказал я Морриган.
Это было последнее предложение, и, наверное. Мы оба это понимали.
— Ты — монстр, — заявила она. — Ты убил моих братьев.
Они нарушили первое правило.
Я не стал произносить этого вслух, мне и так все было понятно.
Да и ей, наверное, тоже.
Я не хотел ее убивать. Когда-то она помогла мне, а потом мы неплохо проводили время вместе, и я даже думал… ну, неважно, что я тогда думал.
Она предала меня. Она присутствовала в кабинете Виталика, когда я излагал ему свою идею, и рассказала тем, кого называла своими братьями, а позже помогла им организовать эту засаду.
Но я все равно не хотел ее убивать.
Ее левая рука все еще сжимала кинжал, и она бросилась на меня, не понимая, что ни железкой, ни деревяшкой, пусть даже ей управляет божественная сила, меня не убить. Наверное, я бы дал ей ударить, а потом, наверное, я был дал ей уйти, но Гарри Борден рассудил иначе.
Он соткался из воздуха в десятке метров от меня, и естественно, что он не мог слышать нашего короткого диалога и моего предложения, и уже тем более, он не мог знать, о чем я в тот момент думал. Он видел только, что я стою окровавленный посреди трупов, а Морриган пытается всадить кинжал мне в грудь.
Он выстрелил сходу, от бедра, не целясь и не думаю, выстрелил так, как я никогда не умел стрелять, и пуля из Правого Пистолета Смерти поразила свою цель.
Пуля попала в висок. Думаю, Морриган даже не успела ничего понять.
Судя по ее взгляду, который я успел перехватить, не успела.
А потом ее глаза остекленели и она упала на траву.
Гарри Борден продолжал стрелять.
Ведь Смерть не ведает жалости.
***
— Мы не собираемся закрывать Землю, как-то изолировать ее от внешнего мира и превращать в заповедник, — говорил Виталик. — Стационарные порталы — я сообщу вам их адреса позже — продолжат работать. И если вам кажется, что там вам будет лучше, если вы достигли какого-то прогресса в Системе и не хотите его терять, вы можете уйти. Это ваш выбор. А мы, те, чей выбор — остаться здесь — сделаем так, чтобы вам захотелось вернуться.
Мы также не против принимать гостей из чужих миров, и гарантируем им безопасность, если они гарантируют нам свою… миролюбивость.
Я не знаю, что еще сказать. Разве что пожелать нам всем удачи.
Я, Виталий Савельев, президент ОСССР, и я остаюсь с вами.
Затем виртуальная камера отъехала и в кадр попал Артур, который этого совершенно не ожидал.
— Ого, — сказал он. — Привет. Я — Джокер, он же Разрушитель Миров, и вы, наверное, обо мне тоже слышали. И я тоже остаюсь.
И он снова зажег на ладони фаербол.
***
Две пули Вотан умудрился отбить лезвием своей секиры, а третья влетела ему под капюшон, и он рухнул на землю.
Последним.
— Извини, что задержался, — сказал Гарри. — Хотя, в принципе, ты и сам неплохо справлялся.
— Спасибо, что зашел, — сказал я.
— Да не вопрос, — сказал Гарри. — Это даже логично. Где месть, там и смерть.
Полянка вокруг представляла собой страшное зрелище. Ну, или обычное для того, кто хоть раз побывал на поле боя.
Вытоптанная трава, обильно политая кровью земля, и разбросанные по ней тела. Правда, в отличие от обычного поля боя, никто не стонал, не орал и не молил о пощаде.
Выживших не было.
— Как прошло? — спросил я.
— Я все сделал, — сказал Гарри. — Теперь эстафетная палочка уже не у меня в руках.
— Было трудно?
— Не труднее, чем здесь.
И сами понимайте, что он хотел этим сказать. То ли, что здесь все прошло слишком легко, то ли что и там без большой драки не обошлось…
И кажется, я поторопился, когда упомянул об отсутствии выживших.
Вотан заворочался на земле.
Вотан поднялся на ноги.
Казалось бы, в нем ничего не изменилось, та же фигура, тот же капюшон, правда, теперь из-под него горел только один глаз, но все же, словив пулю Бордена, он все равно умудрился встать против меня.
Один из всех, кто стоял против меня всего несколькими минутами ранее.
И значит, перемена все-таки была.
Он задрал голову к небесам, раскинул руки в стороны и расхохотался.
— Это нормально? — спросил у меня Гарри.
— Что сейчас вообще нормально?
Вотан перестал хохотать, опустил голову и вперил в меня взгляд своего единственного глаза.
— Значит, вот как оно могло быть, — сказал он. — Теперь я понимаю тебя, физрук.
Он тоже вышел за предел.
Возможно, в тот момент, когда в его череп влетела пуля Бордена. Возможно, чуть раньше, когда он сразил Ареса.
Возможно, он уже долгое время стоял на краю.
Но на дороге к вечности и всемогуществу ему предстояло сдать еще один послдений экзамен.
— Постой в сторонке, — попросил я Бордена. — Я сам.
***
Камера снова отъехала и в кадр попал дед Егор.
— Вот это номер, ек-макарек, — сказал он. — Виталь, мы так не договаривались.
— Всего пару слов, Дед.
