Зовут его Иван, и фамилия у него самая подходящая — Царевич. А кроме того, он ещё и увлекается поединками на мечах: сначала, после дембеля, было Средиземье, потом поединки на деревянных мечах ему показались баловством и он подался к «викингам», потом в «средневековье», а после того, как его здесь засудили, он «завязал». Но адреналина не хватало, и поэтому, когда к нему на улице обратились два странных человека с просьбой помочь, он решил согласиться…Награды и премии:РосКон, 2003, Повесть, рассказ: 3 место («Бронзовый РОСКОН»)
О, как ты понятлив, проницательный читатель…
— Царевич?
Иван обернулся. Незнакомцев было двое. Один — плечистый коротыш в кольчуге до колен, второй — козлобородый сморчок в долгополом алом кафтане с пристежным расшитым воротником. Откуда они взялись, Иван так и не понял. Должно быть, вышли из-за киоска.
— Ну?.. — несколько надменно отозвался он.
Подростком Царевич стеснялся своей фамилии. Повзрослев, ударился в противоположную крайность — стал ею гордиться.
— Иван, Иванов сын? — с надеждой уточнил сморчок.
Иванов сын нахмурился и, вскрывая только что купленную пачку «Донского табака», оглядел обоих исподлобья. Тот, который в кафтане, — ещё куда ни шло, относительно антуражен, а вот кольчужного коротышку Иван, будь он мастером игры, на пару «хитов» точно бы обделил. Перепоясаться дембельским ремнём со следами звезды на сточенной бляхе — додуматься надо!
Впрочем, город — не поле. В поле коротыш, скорее всего, сменит ремень и экипируется полностью. Странно другое: раньше Иван этих ролевиков не встречал ни разу. Для новеньких вроде староваты…
— Вы откуда, ребята? Не из Казани?
Переглянулись, наморщили лбы.
— Из-за тридевяти земель… — как-то больно уж уклончиво отвечал козлобородый.
Проходившая мимо женщина покосилась, неодобрительно фыркнула. Конечно, шастать в кольчуге по проспекту и тяжело, и неловко (люди оглядываются), но нести её в сумке — это вообще надорвёшься.
Иван щёлкнул зажигалкой, затянулся. Набежавший уличный сквознячок подхватил сизое кружево дыма и, сноровисто вывернув наизнанку, снёс в аккурат на незнакомцев. Те уклонились, зашли с наветренной стороны. Некурящие, стало быть.
— Короче, — сказал Иван. — Чего надо?
— Тебя, Царевич! — последовал истовый ответ.
Оба поклонились. Иван даже кашлянул смущённо. Приятная теплота омыла сердце бывшего железячника. А-а, поняли наконец, какого бойца потеряли?.. Усмехнулся с неловкостью.
— Нет, ребята… Завязал я со Средневековьем. После того, как меня на прошлогоднем турнире засудили, — нечего мне у вас делать… Так Сигурду и передайте.
— Сигурду?..
— Сигурд Бешеная Электричка, — пояснил Иван. — Кто у вас там сейчас шишку держит! А я — всё. Ушёл к первобытникам. У них хотя бы игра по-честному…
Расстроился, бросил недокуренную сигарету и, не прощаясь, двинулся в ту сторону, где круглился византийски покатый купол крытого рынка. Упрямый, обидчивый, недавно разведённый, Иван в глубине души сознавал, что у первобытников он, скорее всего, тоже долго не задержится…
История его была по нынешним временам вполне заурядна. Сразу после дембеля Ивана занесло на «Хоббитские игрища», где он, кстати, и познакомился с будущей (ныне — бывшей) своей супругой. Однако вскоре беготня по рощам и беспорядочная рубка на деревянных мечах показались Ивану баловством — и подался он к викингам в клан Белых Волков: смастерил себе на заводе лёгкий стальной шлем с листовидными прорезями для глаз, кольчугу (не такую, как у плечистого коротышки, а настоящую — из гроверных шайб); заказал бывшему колхозному кузнецу клинок, обошедшийся в добрую сотню «убитых енотов». Полтора года сражался на турнирах, обильно высекая искры из щитов и доспехов; однажды, будучи ошеломлён боевым топором, побывал в тяжёлом нокдауне; дважды доходил до финала — и оба раза обжигался на Сигурде Бешеной Электричке.
Жена Ивана Синклиналь (по жизни — Вероника) сочла всё это изменой Средиземью и в течение полутора лет чуть ли не каждый день закатывала викингу скандалы на эльфийском. Кончилось всё, естественно, разрывом.
Разведясь, Царевич под горячую руку разругался ещё и с кланом, после чего, как сказано выше, ушёл в первобытники.
Там ему, честно говоря, сразу же не понравилось — вместо дубин и каменных топоров они использовали насаженные на древко пустые пластиковые бутылки из-под колы и считали исключительно касания, силу удара не ставя ни во что. Однако слишком уж велика была обида на судей неправедных, нахально отдавших победу Сигурду! Иван, стиснув зубы, махал дурацкой дубиной, воровал огонь у вражеского племени, даже изображал мамонта — вернее, пятую часть его. Пятеро игроков, связанные в кружок одной верёвкой, снабжённые изрядным количеством «хитов» и оценённые чёрт знает во сколько «чипов», отбивались гулким полым пластиком от наседающих охотников, что, видимо, выглядело в глазах местных дачников достаточно дико, а главное — несолидно…
Поравнявшись с крытым рынком, Иван обратил внимание, что кольчужный шорох и побрякивание по-прежнему следуют за ним по пятам. Обернулся. Незнакомцы бухнулись в ноги. Иван попятился.
— Ребят, вы чего?..
— Смилуйся, Иване Царевичу!.. Не погуби сирот своих…
Со стороны рынка уже приближался милиционер с дубинкой. Небрежно козырнув, обменялся с Иваном рукопожатием.