Себастьян понимал, что появление Питера Прескотта у дяди на следующий день после стычки его преосвященства с мясником могло быть обычным совпадением. Однако сомневался, чтобы так и оказалось.
«Как поступил бы подобный Джеку Слейду субъект, – размышлял Девлин, – если бы Френсис Прескотт пресек его поползновения вытянуть больше денег?» Виконту представлялись возможными три варианта: Слейд мог смириться с неудачей, мог в сердцах открыть тайну епископа всему миру либо…
Либо мог предложить опасный и ценный секрет другому заинтересованному покупателю. К примеру, леди Прескотт.
Или ее сыну, посмертному наследнику сэру Питеру Прескотту.
В середине дня, после того, как леди Джарвис на пару часов удалилась в свои покои отдохнуть, Геро велела заложить карету и направилась вверх по Темзе, в Челси.
Остановив экипаж в тени раскидистого каштана в конце Чейни-Уолк, баронская дочь немного посидела, наблюдая за аккуратным кирпичным домиком под номером одиннадцать. Она видела, как миссис Маккейн выходила на берег реки покормить уток, как прошествовал домой доктор, важно выпячивая грудь и слегка выворачивая наружу носки ботинок. Маккейны были доброй и достойной супружеской парой и, без сомнения, стали бы хорошими родителями для нуждающегося в любви и заботе малыша. Но только не для ее ребенка. Она не может отдать свое дитя на воспитание этим людям.
Подавшись вперед, Геро стукнула по потолку кареты и громко окликнула:
– Поехали.
* * * * *
Вняв на этот раз зловещим предупреждениям Гибсона о необходимости держать раненую руку в покое, Себастьян позволил груму отвезти его в Танфилд-Хилл. Том вернулся к работе с огромным удовольствием, хотя, когда ближе к вечеру экипаж въехал в деревню, Девлин подметил в глазах юного слуги невеселую тень. Очевидно, хирург переоценил скорость выздоровления мальчика.
Оставив гнедых на попечении Тома в «Собаке и утке», Себастьян направился по узкой тропинке вдоль мельничного ручья. Золотистые лучи опускавшегося за холмы солнца пронизывали густые кроны ив и дубов и отбрасывали пестрые тени на влажную после дождя землю.
Бесси Данлоп, бывшая нянька сэра Питера, а до этого его матери, сидела на обшарпанном стуле с решетчатой спинкой возле открытой двери коттеджа. Она лущила горох в поставленную на коленях миску и даже не подняла глаз, когда Себастьян вышел на лужайку. Зато лань, мирно щипавшая травку за углом домика, насторожилась, замерла, готовая спасаться бегством.
– Все в порядке, девочка. Он тебя не обидит, – обратилась старушка к оленихе и только потом глянула на виконта. – Я ждала вас вчера.
– По-видимому, вы преувеличиваете мои способности к умозаключениям.
При этих словах миссис Данлоп разразилась звучным, мелодичным смехом, который, казалось, принадлежал совсем молодой женщине.
Девлин присел рядом со стулом на корточки, опираясь локтями о колени и пристально вглядываясь в лицо хозяйки коттеджа.
– Вы говорили, что сэр Питер навещал вас на прошлой неделе? Когда это было?
В натруженных узловатых пальцах треснул очередной стручок, в миску посыпались твердые зеленые горошины.
– Для меня один день мало чем отличается от другого.
– Это было в тот вечер, когда погиб епископ?
– Возможно, – старушка очистила еще ряд горошин. – Хороший он мальчик, сэр Питер. Не изображает из себя слишком занятого, не чванится и всегда находит время проведать старую нянюшку.
– Но мне почему-то кажется, что появление баронета во вторник не было визитом вежливости?
Миссис Данлоп промолчала, и виконт продолжил:
– Питер приезжал выяснить, правда ли то, что сообщил ему Джек Слейд? Действительно ли его отцом является Френсис Прескотт?
Руки бывшей няньки замерли.
– Нет, ему это было уже известно.
– Епископ признался?
– Да.
– Тогда зачем ехать к вам?
– Чтобы спросить, не Френсис ли Прескотт убил сэра Нигеля.
Девлин устремил взгляд через лужайку туда, где свисающие ветви плакучих ив почти касались воды неторопливо журчавшего мельничного ручья.
– И что вы ему ответили?
– Что Френсис Прескотт никогда не смог бы поднять руку на человека. Даже на такого мерзавца, как его старший брат.
– И это правда? – поднялся с корточек Себастьян.
Склонив набок голову, старушка пытливо посмотрела ему в лицо:
– А для вас она столь важна, лорд Девлин? Истина и справедливость… Вы сделали их целью вашей жизни, больше того – превратили в свой идеал, свое божество. Только есть правда, которой лучше не знать. И подчас люди в искреннем заблуждении называют справедливостью то, что вовсе не является ею, а только еще большей ошибкой, которую уже не исправить.
С проворством и легкостью, не соответствовавшими ее преклонным годам, Бесси Данлоп встала со стула, прижимая миску к бедру. Повернувшись, бывшая нянька вошла в домик и захлопнула за собой дверь.
Девлин постоял какое-то мгновение, прислушиваясь, как вздыхает в ивах теплый ветерок, глядя, как плещется утка в тихой воде ручья, позолоченной светом клонящегося к закату солнца. Но лань уже убежала, покой этого мирного места был нарушен. И Себастьян понимал, что это случилось по его вине.
* * * * *
