В эпоху испарения отцовского образа и разрушения традиционного устройства семьи, кто или что может взять на себя функцию отца? Что остается от отца после утраты его идеала? И как может произойти передача желания от одного поколения другому в период, когда патриархальная модель больше не работает, а образцовый Отец Эдип окончательно утратил свой авторитет. И что значит «унаследовать» способность желать? Как желание и Закон согласуются друг с другом? С помощью работ З. Фрейда и Ж. Лакана автор создает черты ослабленной, но не потерявшей жизненной силы фигуры отца. Отцовство, лишенное могущественной и величественной ауры, по-прежнему значимо. Его уникальная роль свидетеля, которая обретает в наше время этическую ценность, крайне важна.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
© ООО Издательство «Питер», 2025
© 2011, Raffaello Cortina Editore
© Перевод на русский язык ООО «Прогресс книга», 2025
© Издание на русском языке, оформление ООО «Прогресс книга», 2025
Книга «Что остается от отца?» подхватывает и расширяет тему испарения отца, заданную Лаканом, которая стала отправной точкой для моих углубленных размышлений о современной психопатологии в более ранней работе «Человек без бессознательного»[1]. Возвращение к этой теме обусловлено желанием выйти за рамки простой констатации факта испарения отца, его непоследовательности, слабости, потери им символического авторитета, а также многочисленных последствий для общественной и частной жизни, к которым это испарение привело. В этой небольшой книге вопрос поставлен по-другому: что остается от отца в эпоху его испарения?[2] Именно этот вопрос занимал меня не только как психоаналитика, но и как отца: что остается от фигуры отца в момент ее исчезновения? Во времена, когда отцовский авторитет и его нормативная сила, кажется, полностью себя исчерпали. Должны ли мы теперь избавиться от всего отцовского? Не пора ли нам сказать «хватит с нас этих отцов»? Констатировать их безнадежное коматозное состояние? Признать, что отец является пережитком патриархальной культуры и должен быть безвозвратно отправлен на свалку истории, не вызывая ностальгии? Неолиберальный характер времени, в котором мы живем, кажется, не оставляет сомнений: речь идет о немедленном устранении отца как невыносимого более ограничителя нашей свободы и безудержной воли к наслаждению. В этом смысле наше время, по сути своей, является временем отцеубийства. Если фигура отца выступает прежде всего той фигурой, которая стоит на страже смысла невозможного, то главенствующая сегодня социальная заповедь вопреки всем отцам гласит, что все возможно, открывает путь к свободе, отвергает всякий опыт границ и недостаточности.