Николай Томан
ЧТО ПРОИСХОДИТ В ТИШИНЕ
Автор опубликованных в этом сборнике приключенческих повестей и рассказов Николай Владимирович Томан родился в 1911 году в городе Орле.
В 1929 году он окончил железнодорожное техническое училище. Работал сначала техником, а затем инженером в железнодорожном депо станции Москва-пассажирская. С 1933 по 1935 год служил в армии.
В 1939-1940 годах Н. В. Томан строевым офицером участвует в освобождении Западной Белоруссии и в войне с белофиннами на Карельском перешейке. Затем служит в частях Закавказского военного округа.
Во время Великой Отечественной войны Н.В. Томан принимал активное участие в разгроме гитлеровских войск под Сталинградом, на Белгородско-Харьковском направлении, в Прибалтике. Награжден орденами и медалями. В дни героической обороты Сталинграда писатель подает заявление о приеме его в ряды Коммунистической партии.
Литературная деятельность Томана началась в 1929 году. В 1933 году вышла его первая повесть - "Машинист Громов" - о железнодорожниках.
В этом сборнике представлены наиболее популярные произведения Томана, написанные им в послевоенные годы: "Что происходит в тишине", "Взрыв произойдет сегодня", "По светлому следу", "Когда утихла буря", "Загадка чертежей инженера Гурова", "В погоне за Призраком".
ЧТО ПРОИСХОДИТ В ТИШИНЕ
Командарм анализирует обстановку
Шел дождь, обычный в Прибалтике: мелкий, надоедливый. Ветровое стекло машины покрылось мельчайшим бисером брызг. Беспрерывно двигавшиеся по стеклу щетки уже не в состоянии были сделать его прозрачным. Командарм поднял воротник кожаного пальто и надвинул на глаза генеральскую фуражку. Казалось, он погрузился в дремоту, забыв о генерале Погодине, которого специально взял в свою машину. Погодин догадывался, что предстоит серьезный, скорее всего, неприятный разговор, и терпеливо ждал.
Командарм, пожилой, полный, даже, пожалуй, несколько тучный человек; всегда удивительно бодрый и не по годам подвижной, всей своей крупной, ссутулившейся теперь фигурой выражал крайнюю степень усталости. Погодин знал до мельчайших подробностей распорядок его дня, из которого совершенно исключалось время на отдых. "Наверно, лишь в эти часы переездов из одной дивизии в другую, с одного фланга армии на другой ухитряется он отдыхать", подумал Погодин.
Но едва мелькнула эта мысль, как командарм, не поворачиваясь к Погодину, сказал густым, низким голосом:
- Думаешь, наверно, что заснул старик? Нет, я не сплю... Неважный выдался денек сегодня. Что ты на это скажешь?
И опять последовала пауза, длинная, томительная, Погодин знал характер командарма и не спешил с ответом.
Машина, подпрыгивая на стыках щитов, катилась лесной просекой по узкой колее дощатого настила. По бокам мелькали, будто отлитые из бронзы, мощные стволы сосен. Впереди двигалась автоколонна с реактивными снарядами. Сзади наседали три тяжело нагруженных "ЗИСа". Машина генерала была зажата между ними и не имела возможности выскочить вперед даже на разъездах.
Командарм, всегда требовавший от своего шофера непременного обгона попутных автомашин, сегодня, казалось, даже не замечал, что его машина не может вырваться на свободную дорогу.
-Так вот,-после долгого молчания сказал наконец командарм,-любопытно мне, генерал, твое мнение о причине неуспеха нашей сегодняшней операции.
Погодин по-прежнему молчал. Он знал, что командарм не станет выслушивать его мнение, прежде чем не выскажет своего. Погодин давно привык к такой манере командарма развивать свою мысль.
- Не кажется ли тебе странной быстрота, с которой противник успевает подтягивать свои резервы в направлении нашего главного удара? - снова спросил командарм.
Замолчав, будто ожидая ответа, он принялся старательно протирать потное ветровое стекло. Потом решительно повернулся к Погодину и продолжал, понизив голос:
- А теперь слушай меня внимательно. Если искать объяснение нашему сегодняшнему неуспеху, его нетрудно найти. Мы начали стремительную атаку, но не смогли выдержать ее темпа. В результате наметившийся у нас прорыв тактической глубины обороны противника так и не получил развития.
Машина дрогнула и остановилась, но командарм даже не обратил на это внимания. Он продолжал все тем же негромким, спокойным голосом развивать свою мысль:
- Тут, конечно, возникает вопрос: почему? А потому, что противник успел подтянуть имевшиеся у него резервы. Вот тебе и объяснение. Оно формально вполне приемлемо и достаточно убедительно. Однако если мы посмотрим глубже, генерал, если постараемся не только оправдаться перед начальством, но и самим себе объяснить создавшееся положение, то дело примет несколько иной оборот. Так ведь?
- Так, - отозвался Погодин, глядя через плечо шофера, как впереди трогаются с места застрявшие было машины.
