— И ты знаешь, что я тебя люблю, — выдохнула в ответ Ирма и провела рукой по затылку Арона. Они любили эти передышки в бою. Их объятия тогда были такими страстными. «Мы только одно ценим друг в друге, — подумал Арон, — что оба хорошо притворяемся. Ни один из нас не открывает другому душу».
— Фильм начался, — сказал он и слегка ущипнул Ирму за грудь. Ирма куснула его за руку.
— Здесь? — спросил Арон. О Шобере он уже не думал.
— Ну да, — кивнула женщина и выключила свет.
— Газ не выключай, я хочу тебя видеть, — потребовал мужчина, но Ирма решительно запротестовала: «Нет, в темноте лучше». Поспорили немного, а потом все быстро свершилось. Хорошо, что Кристи закричала в соседней комнате. Они бросились туда. Кристи, завернутую с головой в пододеяльник, Пишта вращал, словно веретено за плечи. «Кружись, волчок, кружись, юла», — ликовал он.
Кристи заплакала. Она ничего не видела, и ей стало страшно.
Ирма закатила Пиште оплеуху.
— Тебе что, совсем не жаль маленькую сестренку, паршивец ты этакий? Так ты о ней заботишься?
Пишта растерянно потер себе щеку, а потом и он заныл:
— Я только поиграть с ней хотел. Уж и поиграть нельзя?
— Это так вы смотрите телевизор? — напустился Арон на Кристи. — Сейчас же выключу!
Дети сразу притихли, уселись на ковер и уставились на экран. Ирма тоже опустилась в кресло. Арон вздохнул с облегчением. Значит, его оставили в покое. Он вытянулся на тахте в углу комнаты. Если бы он рассказал Ирме, какой у него сегодня был разговор с Шобером, она бы или посмеялась над ним, или принялась его жалеть — и то и другое ему сейчас ни к чему. В конце концов, из министерства можно и уйти. Политически он чист. В партию, правда, не вступал, но и не выходил из нее… и это уже неплохо. Просто невозможно жить, когда твою работу не ценят. Уже второй раз ему поручают делать проверку вместе с Хусаром. Я бы на его месте… Но он жалкий обыватель, бумажный червь. А ярким индивидуальностям всегда достается.
Арон рассеянно перевел взгляд на экран. Какое-то сражение, какой-то майор. Майор отдает приказания. Солдаты стоят навытяжку, ладони прижаты к бедрам. На лицах — преданность и готовность выполнить любой приказ. Майор приветствует их добродушным, отеческим жестом. Солдаты по команде разбегаются. Майора показывают крупным планом, он заполняет собой весь экран. У него смелый взгляд, внушительный нос. Сияют знаки отличия.
— Они его рабы? — спрашивает Пишта.
— Опять глупости болтаешь, — не отрываясь от экрана, говорит Ирма. — Не видишь разве, они в форме?
Пишта взглянул на мать, минуту-другую сидел открыв рот, ничего не говоря.
— Осенью, когда я пойду в школу, я не буду такой глупой, как ты… — уверенно заявила Кристи.
— А ну повтори, что ты сказала, мелочь пузатая?! — Лицо Пишты перекосилось от злобы, он размахнулся и стукнул Кристи кулаком по голове.
У Арона лопнуло терпение.
— Вот скоты… Ну разве ты не скотина? Настоящая скотина, — Арон схватил Пишту и несколько раз ударил его.
Кристи засмеялась, захлопала в ладоши, на щеках появились две маленькие ямочки.
«Очаровательный бесенок», — подумала Ирма, выдирая Пишту из рук отца и оттаскивая в другую комнату.
— Незачем сразу скандал устраивать, ведь это дети…
— Это я устраиваю скандал? Воспитывать детей — разве не мой долг?
— И мой тоже! Ты никогда не занимаешься детьми, только лупцуешь их!
— И не стыдно тебе? Я забочусь о них гораздо больше, чем ты. Кристи целую неделю в одних и тех же носках ходит… — кричал Арон. Он знал, что носки эти Кристи носит всего второй день, но он уже распалился и остановиться не мог: — Кто хотел детей? Ты или я? Тебе это было надо! Так теперь и не сваливай на меня, пожалуйста, всю ответственность.
— Это твои дети! — в отчаянии завопила Ирма. — Ты не любишь своих собственных детей!
Плача, она схватила Кристи за руку, но та выдернула руку, не отрывая глаз от экрана — там в это время кого-то расстреливали. Пишта снова появился в комнате, остановился в дверях. Ирма подбежала к нему, обхватила его.
— Никого у вас нет… Только бедная мамочка… Понимаешь, сыночек, одна только мамочка. Поди к своей мамочке… — Пишта не сразу, но все же попытался высвободиться из ее объятий, нашел наконец, куда просунуть руку, и похлопал мать по спине. «Мамочка-а-а-а!»
— Я с тобой, мой мальчик, с тобой…
— Мама, я хочу такую фуражку, как у капитана…
Ирма сразу перестала всхлипывать. Она оттолкнула сына и отвернулась к стене.
Арон опустился на тахту в углу.
Зазвонил телефон. Ирма не двинулась с места. Мужчина тяжело поднялся.
— Твоя мать, — устало проговорил он.
Ирма вышла в прихожую. Очень быстро вернулась.
— Зачем она звонила? — нехотя спросил мужчина.
— Сердечный приступ. У нее снова сердечный приступ. Надо бы пойти к ней. А я сейчас в таком состоянии. Ничего, пусть примет лекарства.
Ирма вышла в другую комнату — смотреть фильм ей уже не хотелось, прижалась лбом к оконному стеклу. На стекле потом остаются маленькие круглые тусклые пятна — раз в месяц она их смывает. Может, ей заплакать? Хорошо бы заплакать. Но нет, не здесь. Не сейчас.
