— Послушай сюда, Миша… — начала она довольно агрессивно. Я испугалась, что сейчас она наговорит гадостей, надерзит и парень сбежит, посчитав нас обеих сумасшедшими.
— Матвей, — снисходительно поправил он, словно его такая оговорка совершенно не задела.
— Хоть Папа Римский. В этом доме бояться следует только меня. А у Веры тяжёлый период в жизни. Она очень добрый и чуткий, бескорыстный человек. Ее ублюдочный бывший сотворил поганую вещь, — Лера запнулась, пытаясь совладать с эмоциями и не начать кричать на бедного паренька. А я замерла, слушая. Впервые за меня заступились. Это растрогало меня едва не до слез. — Ей сейчас тяжело. Но я очень надеюсь, что она не превратится в подобие тех жестоких людей, которые сквозь пальцы смотрят на чужое горе. Вера лучше нас с тобой.
— Во-первых, ты понятия не имеешь какой я, а уже повесила ярлык морального урода. Во-вторых, она уже несколько раз вытворяла при мне странные вещи. Я просто беспокоюсь за себя, — почему-то слова Матвея вызвали улыбку. Он явно издевался над бедной Лерой.
— Короче. Не вздумай её обидеть или использовать в гнусных целях.
— Хорошо. Буду использовать тебя. Ты более предсказуемая, — парень снова ойкнул. Слушала их и внезапно загрустила. Ребята такие темпераментные, имеющие свои представления о справедливости, о жизни. Они цельные, с твёрдым характером, который не нужно играть, и когда не нужно себя поправлять, чтобы выглядеть серьёзнее, строже, или вовсе равнодушным. А ещё, они быстро нашли общий язык, не смотря на предвзятое отношение друг к другу. Он могли бы стать парой. Яркие и открытые, готовые на новые свершения. Готовые вновь полюбить. А моё сердце, кажется, разбито навсегда. Наверное даже Эрика мне не поможет.
Я никогда не смогу стать такой храброй и отчаянной, как эти экстраверты. Другого слова на данный момент для своих новых друзей я не могла подобрать.
— Я в магазин, — объявив о своём появлении рядом, бегом вышла из квартиры. Мне нужно время.
На улице уже сгустились сумерки, хотя время ещё не позднее. Добежав до ближайшего супермаркета, продолжала периодически оглядываться. Взяла немного еды, хотя практически сразу вспомнила, что мы с Лерой хотели устроить шикарный ужин.
Прихватила для гостя зубную щётку, хотя очень сконфуженно представляла, как тот отнесется к этому.
— Пусть только попробует не поблагодарить, — пробурчала я, уже собираясь выкинуть ту.
На обратном пути меня встречало дежавю наоборот. К нам в подъезд заносили свернутый рулон. Точно такой же тащил Толик, когда мы вместе ездили в гипермаркет. За доставку Толик платить не хотел, поэтому везли с собой на такси.
Я сразу догадалась, на какой этаж сие чудо доставят. Поэтому торопливо нырнула под руку грузчика и побежала наверх.
А дома ждал сюрприз.
Влетев на кухню, ошарашено и немного с испугом, обнаружила Леру, Матвея с разбитым носом и своего отца, Петра Платоновича.
— Что здесь произошло? — папа, стукнув своей ужасной устаревший по моде шапкой по столу, вскочил на ноги и распахнул объятия.
— Вера, ну как так? Почему ты мне сразу не позвонила? Я бы этому Толе, зятю непутевому, руки бы переломал. Не то что нос, — Прижав распахнутую ладонь к груди, виновато глянул на Матвея. Лера дала парню маленькое полотенце, потому что прижатая к лицу пачка пельменей начала капать. Парень озлобленно перехватил его взгляд, но кивнул. — Прости ради бога, сынок. Я совершенно забыл как этот изверг выглядит. — Ребят, вы не могли бы оставить нас, — попросила я. Сейчас кухня единственное место, не занятое чьими-то вещами. — Кстати, там матрас несут.
Мы с Матвеем переглянулись. Его поведение меня задело. Я предоставила ему кров, а он уже хозяйничает. Наверняка теперь пожалел, что согласился остаться у нас. Лера была права, обозвав это место приютом психов.
Закрыв за ребятами дверь, ещё раз обняла отца. Я все равно рада его видеть. Рада, что он приехал. И не так уже важно, что он не понял моё нытье в трубку с первого раза. Иначе, ничего бы этого не было. Боюсь представить, как бы я переживала сейчас Толькино предательство. Без друзей.
— И когда твой дом успел превратиться в притон? — минутка сентиментальности прошла, и теперь папа говорил строже. Словно собирался отчитывать школьницу за курение. Я никогда не курила, но помню как отчитывали моих подруг в школе.
— Почему сразу в притон? Эти ребята мои друзья. И у них сложная ситуация.
— А у тебя не серьёзная? И вообще, Вера. Что ты с собой сделала? Почему у тебя такой вид? Ты попала в секту? Может поэтому вы с Толиком и развелись? — он осторожничал, следил за мной подозрением.
— Папа, этот урод меня избил. И он мне изменял, не раз. Я не говорила только потому, что не хотела выслушивать нотации о поспешности моего брака. — Выдохнула, успокоилась. — Они мне оба помогли в свое время, — настаивала я, желая доказать, что отец немного опоздал с выговором.
— Ты бы хоть предупредила, что квартирантов взяла. А то я этому парню с порога прямо в нос. А он же меня потом скрутил. Тогда-то и разобрались кто и что.