Автобуса еще не было, а очередь к нему стояла уже немаленькая и, почти вся, поглядела в их сторону. Конечно: такое действо-мужчина оказался джентльменом. Образец благородства в этом богом забытом районе города. Этакая странность! Это же они все теперь будут высверливать в ней дыры на протяжении всей поездки! Этого лишь недоставало.
Мужчина перехватил ее взгляд и, кажется, считал все, что в нем было сейчас написано. Он положил ее руку себе на сгиб локтя:
– Их взгляды вам донимают?
– Достаточно, – поморщилась она, отворачиваясь от толпы.
– Так, может, на такси? – кивнул он на противоположную сторону площадки для разворота автобусов, где обычно стояли таксисты.
– Слишком дорого! – мотнула головой Ирена.
Но ее уже никто не слушал: схватив за руку девушку, Олекса потащил ту к группке мужчин, скопившихся возле вымуштрованных в рядок авто.
– Здравствуйте, сударыня! – поздоровался он к ним.
– Да и вам! – откликнулись люди.
– К площади Освобождения подбросит кто-нибудь?
– Да любой! – был единодушный ответ.
– Выбирайте, сударыня, – повернулся муж к ней.
– Я?! – удивилась Ирена.
– Так. Чтобы потом не обвиняли меня, будто я что – то подстроил, – почти шепотом произнес он, пригнувшись к ее уху.
Логично. Поэтому, она выбрала второе с правого края авто Renault темно-вишневого цвета. Олекса помог сесть ей, и занял место рядом, зайдя с другой стороны машины. Не успели они отъехать, как он достал из сумки на плече небольшую коробку с таблетками:
– Вот, как обещал.
Ирена лишь улыбнулась: надо же такое совпадение!
– Спасибо! Я уже выпила. Кстати, такие же.
Он протянул их ей:
– Тогда забирайте и эти. Мне они все равно ни к чему.
– Но…, – хотела что-то сказать она против.
– Никаких» но", – мужчина положил коробку ей на колени.
Вздохнув, девушка решила не спорить при посторонних, и положила таблетки себе в сумку:
– Спасибо.
– Не за что, – усмехнулся он.
– За внимание, – не согласилась с ним она. – И еще: я должен извиниться, но мне придется надеть наушники и закрыть глаза – под музыку меня не так укачивает.
– Все в порядке, Ирена!
Олекса повернулся к ней и ее вновь обдало теплом его янтарных глаз да так, что похолодевшие было пальцы мигом налились горячей кровью. а еще несколько минут назад, их даже солнце не могло отогреть.
"Видимо, нервы" – подумалось ей, и она погрузилась в любимые мелодии.
Выставка поразила Ирену с первой же картины. Она полагала, что максимум, на что может быть способен местный самородок, это написать что – то вроде Андре Массона с его темными тонами и довольно примитивными формами, или Ива Танги-с максимально абсурдным гротеском. Но мастерство художника поразило ее: не успела она взглянуть на холст, с которого начиналась выставка.
Работа называлась "трансформация". Человек на ней оборачивался вороном: мускулистые руки органично перетекали в антрацитово-черные крылья птицы, а голова от шеи покрывалась перьями. Статурная фигура словно выныривала из какой-то сизо-фиолетовой мглы, что над плечами перетекала в темный мрак, в котором, где-то вдалеке, угадывались очертания летучей мыши. Человеко-птица вздымала свои руки-крылья кверху, как будто надеясь окунуться в темноту, таинственным водоворотом раскручивавшуюся над ним. Краски казались живыми: перья переменчиво шелестели в порывах ветра, мистически сверкая в призрачном лунном сиянии ночного светила, несшего в своих лапах ту самую летучую мышь.
Девушка так и застонала перед картиной, вспоминая свой сон: летучая мышь, ворон и чьи-то ладони на ее предплечьях.
– Что-то не так? – горячие, как солнечный жар, руки легли ей на плечи, спровоцировав марш морозных иголок по спине. – С вами все в порядке? – донесся до сознания Ирены голос Олексы.
– Да, – растерянно кивнула она, задумавшись над совпадением. – Засмотрелась.
– Понравилась картина?
– И удивила, – согласилась девушка. – Рассчитывала на разочарование. Точнее, не рассчитывала увидеть что-то интересное и достойное внимания. Да … скорее, да, – она до сих пор никак не могла собрать мысли воедино.
– Почему тогда согласились? – допытывался мужчина.
– Хотела вынести собственный вердикт, – Ирена развернулась, пытаясь мягко высвободиться из его раскаленных ладоней. – Нельзя же осуждать заочно без всякого факта. А тут…, – она немного посочувствовала, – простите за игру слов: художник достиг дальше чем дальше, судя по профессионализму исполнения.
– Думаете?! – Олекса слишком внимательно и серьезно смотрел в ее глаза.
Ирена почувствовала, как ее щеки начали понемногу пылать и она отвела взгляд:
– Я не искусствовед. Это-ничего незначащая мысль заурядной зиваки. Но, как по мне, то очень многие, так называемые художники, слишком переоценены. Особенно, посреди модернистских течений. Никогда не пойму: в чем ценность «Черного квадрата»? И "красного", на всякий случай, также.
Мужчина тихо рассмеялся, беря ее за руку и ведя к следующей работе:
– Поверьте, не только вы этого не понимаете.
