После аварии Эмма ничего не помнит из своего прошлого. Однажды, на ее имейл приходит письмо от некоего Анонима, с двумя пригласительными на закрытую вечеринку в старинном доме. Подогревает интерес Эммы то, что раньше она якобы часто посещала подобные мероприятия. Невыносимое желание вспомнить, кто она, и напрямую задать Анониму вопросы о своем прошлом, побуждают ее взять с собой подругу и прилететь в Румынию, в тот самый дом.Однако, все с самого начала идет не так, как планировала Эмма. В первую же ночь ее подругу кто-то убивает. Незадолго до убийства девушки поменялись комнатами, и Эмма понимает, что изначально убийца покушался на ее жизнь.Эмме предстоит столкнуться со своими страхами и остаться в живых. А самое главное – найти убийцу, разгадать мотив преступления и разобраться в своем прошлом.
Тик-так. Тик-так. Тик-так. Аноним смотрел на настенные часы в виде скудного деревянного домика с декорированной кукушкой и предвкушал то, что планировал мучительно долгими месяцами. Его долг – довести начатое до конца, воплотить в реальность свой план, из-за которого он пропускал завтраки и ужины, жертвовал своим сном, маниакально продумывал все до мелочей и жил именно своей задумкой. Реализация плана поддерживала в нем жизнь, не давала пасть духом, сломить его окончательно.
Впервые, когда Аноним увидел часы в этом доме, их тиканье раздражало его так, что хотелось разбить их вдребезги, раскрошить, размолотить. Слишком долго он сдерживался, не позволял себе проявлять чувств, рвущихся наружу, словно свирепый зверь, готовый разорвать жертву в клочья.
Но сегодня он был спокоен, как никогда. День Х наступил так быстро, будто не было тех изнуряющих дней, когда он так тщательно готовился, исписывал листы красными чернилами, долго размышлял над каждым шагом, ломал голову над простыми и сложными схемами. Казалось, он предусмотрел абсолютно все, за исключением того, что не входило в зону его контроля и ответственности. Эти задачи он делегировал своей команде.
Аноним сделал то, что изначально казалось нереальным, но он смог, и внутри него все ликовало. Лишь бы все сработало, лишь бы все пошло по его плану. Он рисковал, но оно того стоило. На кону все – его свобода, его душевный покой, его жизнь. Последнюю неделю он спал по три часа, все взвешивал, обдумывал, предусматривал все форс-мажоры. Теперь остается дождаться гостей. Да начнется игра!
Свет фар освещал асфальтированную дорогу, напоминал два солнца среди зловещей темноты, словно густая всепоглощающая липкая смола. В конце ноября погода в Трансильвании редко радовала теплом, погружая окружающих в апатию и депрессивное состояние; ветер заставлял укутаться в теплое пальто и спрятать внутрь волосы, чтобы ненароком не спутать космы в крепкие узлы, а в воротнике одежды согреть озябший нос от беспощадного холода.
Небо роняло то скудные, то щедрые капли дождя, неожиданно промочив теплую одежду и все оголенные участки кожи, незащищенные прочным зонтом и перчатками. Комки грязи прилипали к подошвам сапог и ботинок. Одним словом, премерзкая погода отражала то, что творилось на душе Эммы.
Девушка сжимала в руке распечатанное на принтере приглашение, волнение подступило к горлу. Текст занимал всю страницу. «Эмма, у меня для тебя прекрасная новость! Не сомневаюсь, что ты захочешь присоединиться к нам на закрытую вечеринку 20 ноября. Ты давно этого ждала, поэтому отправляю тебе приглашение в числе первых. Просто подтверди свой приезд ответным письмом. Начинаем в 18:00. Дресс-код: исключительно черная одежда, ничего пестрого и яркого. Вход, как всегда, по пропуску. Не забудь распечатать мое письмо, покажешь его у входа. С собой, на этот раз, разрешается взять кого-то одного, но не больше. Внизу найдешь правила и указания…»
Девушка перечитала текст приглашения в десятый раз, пытаясь вырвать из памяти хотя бы малейшую зацепку из прошлого. После аварии она мало что помнила, что уж говорить о каких-то вечеринках закрытого типа. Кто отправил приглашение? Подпись «Аноним» ни о чем не говорила. Как часто в прошлой жизни, до аварии, она посещала подобные мероприятия?
Эмма осторожно поинтересовалась у родителей на этот счет, но они посмотрели на нее с подозрением, будто дочь подхватила страшный вирус. Одним словом, если она и принимала участие в чем-то подобном, то ни мать, ни отец ни сном ни духом, что странно!
Недолго думая, Эмма ответила на письмо коротким: «Буду!» В другой ситуации она осталась бы дома, но интерес вернуть память заставил ее собрать вещи, позвонить близкой подруге, купить два авиабилета до Румынии и ехать на такси в темноте, съедая себя заживо и коря за то, что решилась на эту поездку. Безрассудство какое-то! Безрассудство и глупость! И родителям она солгала, что отправилась в автобусный Евротур. Вряд ли они отпустили бы ее после аварии на какую-то вечеринку, где она никого не знала.
Все уже с самого начала пошло не по плану. Пытаясь вспомнить хоть что-то из своего прошлого, Эмма глубже закапывалась в тяжелые мысли, а воображение подкидывало неприятный сценарий, что они с Софи едут в какую-то секту, где ее заставят испить чью-то кровь или принести кого-то в жертву, или кто-то просто пошутил над ней и они с Софи приедут в какие-то руины, и придется ехать обратно в разбитых чувствах. Родители и подруга, сейчас спящая рядом с ней на заднем пассажирском сидении Рено Логан, по возвращении домой, после выписки из больницы, пытались погрузить ее в воспоминания, показывали альбомы с фотографиями, но это ни к чему не привело, лишь сильнее запутало.
