Я промолчала, как завороженная глядя на мужчину, который, казалось, сошел прямиком со страниц женского романа.
– Шон Феррен. – Он вскинул черную бровь, намекая, что хочет узнать мое имя.
Гордая осанка, аристократические черты лица, чистая речь – все в нем так и кричало о высоком происхождении. Однако лукавый прищур голубых глаз наводил на мысль о том, что, несмотря на манеры джентльмена, благородством первый писатель Либрума был наделен… в меру.
– Наслышана, – отозвалась, немного придя в себя.
Шон ухмыльнулся.
– Не верьте всему, что обо мне болтают злые языки.
– Даже тому, что вы разбиваете девичьи сердца? – уточнила шутливо, а господин Феррен посмотрел на меня, как на чудо.
Так и видела, как у него в голове мелькнула мысль: «Неужели оно еще и разговаривать умеет?»
– Особенно этому.
– А как же мое сердце? Оно ведь разбито как раз из-за вас…
Шон иронично вскинул бровь, демонстрируя, что жаждет услышать объяснения. Судя по выражению лица, наш словесный поединок доставлял ему немалое удовольствие.
– Мой проект шлема, моделирующего реальность, завернули как раз из-за вашей запатентованной деятельности, – невинно заключила я, улыбнувшись.
– Сожалею, – произнес он без капли сочувствия в голосе. – Буду рад загладить свою вину. Как насчет танца?
От его слов и интимных ласковых интонаций сердце сделало мертвую петлю и рухнуло куда-то вниз. И уже где-то там, на недосягаемых глубинах, забилось, затрепетало, наполнив меня затаенным восторгом и предвкушением чего-то волшебного… А моя иллюзия тотчас подернулась серебристой рябью.
– Девица, что живет в объятиях морских, не может променять их ради забав земных, – прошептала я, возвращая контроль над фантазией.
Зрачки Шона расширились, заполняя своей чернотой голубую радужку. В его глазах вспыхнуло изумление со смесью восхищения, но тут же сменилось озорным блеском, а тонкие губы изогнулись в кривой улыбке – он обо всем догадался.
– Я бы с радостью приняла ваше приглашение, господин Феррен, но, боюсь, из всех бальных танцев мне знаком только вальс, – добавила невозмутимо, стараясь увильнуть от потенциально опасного действа, не потеряв при этом лица.
Мой кавалер медленно повернул голову в сторону сцены. Я повторила его маневр и с облегчением уловила доносившийся оттуда бойкий мотив. А в следующую секунду мне выпала редкая возможность убедиться, что первый писатель Либрума ни капли не джентльмен. Ибо вместо того, чтобы деликатно откланяться, он ухмыльнулся и небрежно вскинул вверх руку, подав музыкантам какой-то знак пальцами. Ритмичная мелодия тут же сменилась плавной, лирической.
Раз-два-три… Раз-два-три… Раз-два-три…
– Прошу! – Шон протянул мне руку так, будто предлагал не потанцевать, а прогуляться с ним прямиком в бездну.
И я, поддавшись порыву, решила принять этот вызов и с улыбкой на устах сделала шаг навстречу погибели – вложила свою ладонь в его руку. Видимо, здравый смысл – не мое.
Сильные горячие пальцы тут же сомкнулись вокруг моих, будто придерживая, не давая удрать, и от этого простого действия по коже поползли мурашки.
Откуда-то сзади донесся испуганный шепот:
– Кара…
Но я не обратила на него внимания, продолжая неотрывно смотреть на мужчину, который крепко сжимал мою руку.
– Вы так и не сказали, как вас зовут? – хрипло поинтересовался он, подойдя чуть ближе.
– Кара. Кара Грант, – выдохнула я чуть слышно.
– Рад знакомству, Карина, – вкрадчиво произнес Шон, и провокационно коснулся губами моих пальцев.
Теплое дыхание обожгло кожу – и контуры фантазийного наряда утратили четкость, размылись. А господин Феррен, отстранившись, самодовольно ухмыльнулся. Так вот, значит, чего он добивался! Мерзавец!
Ситуацию надо было срочно исправлять, и я, глядя в упор на своего бессовестного кавалера, медленно, словно слова древнего предсказания, прошептала:
Моя иллюзия напиталась силой, закипела, забурлила, готовясь вступить в бой с коварным противником.
Выражение лица Шона сделалось поистине демоническим, и под слаженные вздохи окружающих он повел меня в центр зала, где уже выстроились другие пары.
– Сумочку подержи. Пожалуйста, – пробормотала, опомнившись, и протянула клатч Мари, которая по удачному стечению обстоятельств оказалась как раз неподалеку со своим новым кавалером.
Подруга стояла неподвижно, утратив дар речи, но быстро пришла в себя и, к ее чести, жемчужный аксессуар все-таки приняла. Мне же такая роскошь, как избирательный мутизм, была временно недоступна, поэтому продолжала двигаться вперед, сконцентрировавшись на предстоящем танце с мужчиной, который заставлял крылья души трепетать.
