Совершенно типичная история, которую фельдшер наблюдал многие десятки раз. Правда, все предыдущие жертвы поступали на его стол уже безысходно мертвыми. Так что, если бы учитель вдруг действительно оправился, а не так, как показалось господину Деникину, то это стало бы настоящим чудом. Но их не бывает.
Отойдя к шкафчику с припасами, фельдшер наливал очередную стопку, когда услышал жалобный стон.
Не открывая глаз, учитель беззвучно шевелил губами. Фельдшер смочил бинт в стопке, которую готовился выпить, и отер его лицо.
- Бу...Буу...
- Хм...
- Буу-у.
- Пить?
Набрав воды в рукомойнике, фельдшер аккуратно влил ее в рот больного. Тот снова замолчал. Взяв приготовленный заранее лист бумаги, фельдшер взглянул на стенные часы и старательно вывел: «08.20. Просил воды».
Через несколько минут Чувашевский снова сказал:
- Буу, - а потом вдруг неожиданно, поразительно четко и ясно, заявил: - Блудница - это глубокая пропасть.
- А также многие срамные болезни, - охотно поддакнул фельдшер, фиксируя: «08.35. Бредит».
Еще через пару минут Чувашевский совсем другим голосом выкрикнул:
- Боже, как больно! - и зашевелился.
Пускание крови - на редкость действенный метод, не напрасно его еще исстари применяли.
Фельдшер заглянул в лицо открывшему глаза Чувашевскому.
- Где я?
Правда, вероятно, весьма повредила бы, так что фельдшер ответил нейтрально:
- Ты скоро поправишься, - но так ли это? - Поставлю тебе морфию - и сразу почувствуешь себя лучше.
- Кто вы?
- Я доктор, - снова покривил душой фельдшер.
- Не правда! Он совсем не такой! О боже, как же мне больно.
Эк разговорился!
- На меня напали! Позовите полицию! - теперь Чувашевский пытался встать со стола, отталкиваясь от него своими обмороженными руками.
- Тсс! Тише! Вам нельзя шевелиться. Вы и так в полиции, учитель. Вы лежите прямо в управе!
- Как же так? О боже, что это там на столах... Меня тоже убили?
Приоткрыв дверь, в мертвецкую аккуратно заглянул околоточный.
- От его превосходительства пришли. Снова требуют вас.
- Подождут, - отмахнулся фельдшер, ставя укол.
***
Накануне Павлина разбудила Варю еще до рассвета и сказала, что они пойдут набрать хворосту. Странно, но мешок, который она привязала к поясу, был вовсе не пустым, как положено. Наоборот, он едва не лопался, даже из завязок выпирали тряпки.
- А что там? - недоверчиво спросила Варя.
- А одеяльце. Притомимся и передохнем, - отвечала Павлина.
Варя подавно ничего не поняла: прежде они никогда не отдыхали в лесу, хотя и наведывались туда через день.
- Как же мы притомимся? Тут же недалеко?
- А мы не по той дороге итить станем.
- Почему?
- А там дивы живут лесные. Ты на них и поглядишь.
Варя заинтересовалась и послушно позволила помочь ей обуться.
Однако они уже глубоко ушли в лес, дорога совсем пропала, а диво по пути так и не встретилось. Варя захныкала, но нянька сурово ее одернула, встряхнула:
- Цыц! Тигра прискачет!
Теперь Варя плакала молча, как взрослая, а они все шли и шли. Наконец, девочка упала в снег:
- Не могу!
Павлина молча подняла ее, посадила на спину и продолжила путь. Она нервничала - то и дело останавливалась, оглядывалась кругом - похоже, искала дорогу. Один раз Варе показалось, что Павлина всхлипнула - но так ли оно было на самом деле, неведомо, а если и так, то нянька быстро встряхнулась.
Она не останавливалась, несмотря на мешок с одеялом для отдыха.
- Шшш, ты токмо молчи, Варюшка. Зверье-то слухай, как куролесит...
Похоже, Павлина все же нащупала неприметную и ведомую лишь по особым приметам дорогу. Когда солнце уже садилось, они набрели на одинокий домик в лесу.
- Зимовье! - радостно сообщила нянька, усаживая Варю на деревянную завалинку.
Она сняла щеколду, закрывавшую дом снаружи, и они вошли внутрь.
Варя устроилась на настиле, Павлина развела очаг, достала обещанное одеяло и лепешки и устроилась рядом.
- Тотчас воды потаем - бум жить, - подмигнула она Варе.
- Мы теперича живем здесь? Но тут же никого нет.
- Да почто нам все они? А тут - раздолье, - довольно потянулась Павлина. - Я тута бывала-от ужо. Зиму с охотником жила...
Вскоре уставшая Павлина заснула. У нее под боком, скрутившись калачиком, задремала и Варя.
Наутро снова были лепешки, а потом Павлина достала откуда-то веревку и принялась что-то плести.
- Зверье словим, - сообщила она.
Варя забавлялась с тряпичной куклой, запасливо прихваченной нянькой из дому. Девочка посадила ее на окно и показывала сугробы.
- Смотри, сколько снегу-то намело. А мы теперь живем тута, прямо в лесу. Мы тут одни. Няня?
- М?
- Смотри, кто-то прямо по снегу скачет. С собаками!
Павлина отбросила ловушку и тоже выглянула в окно, но сразу же отшатнулась.
- Настигли!
Дверь зимовья слетела с петель под мощным ударом. Согнувшись, в дом набились люди - больше чем, пять, до которых считала Варя. Остальные - большая куча! - остались снаружи. Двух из них девочка узнала, но остальных, кажется, прежде не видела.
Тот, что вошел первым - истинный сатана во плоти, пахнущий болью и страхом, слегка размахнувшись, ударил Павлину кнутом. Нянька вскрикнула и схватилась за щеку.
