– Чувашевский?! – Деникин перечитал еще раз, но слова остались на прежних местах.
Ершов кивнул и широко улыбнулся, показывая едва ли не все зубы.
– Вот что выходит… Чувашевский – или как там его на самом деле – каким-то образом проведал о том, что Вагнеру стал известен его секрет. И он решил во что бы то ни стало помешать капитану отправить эти письма. Тогда все и впрямь могло выйти так, как говорила каторжанка. Чувашевский убил Вагнера и спрятал его тело.
– Да, но рубаха?
– Оставьте вы свою рубаху… Сбили… На чем я остановился? Вагнер, вполне возможно, говорил супруге о делах – но мог и не говорить. Однако наш философ этого точно не знал. Он решил действовать наверняка и из осторожности покончить с женой инженера…
– Которую он мог спокойно встретить в веселом доме, неизменно полном посетителей. Дела у Фаня идут на зависть, – продолжил Ершов.
– После того, как он с редкой жестокостью разделался с дамой, он намеренно затеял с кем-то потасовку и получил удар поленом.
– Но ведь после его вывезли в лес…
– Полагаю, он попросту не предвидел такой исход.
Ершов азартно кивнул.
– Верно! Но вы не считаете, что нам стоит наконец навестить его берлогу?
Деникин проследовал за Ершовым, который вернул письма в ящик общего стола и аккуратно запер на ключ. Многие действия околоточного отдавали бюрократизмом.
– В полдень – то есть с минуты на минуту – учитель придет сюда показаться фельдшеру, как обычно. Мы же сможем тотчас же взяться за дело.
Однако, Ершов, по своему обыкновению, заблуждался: минуло более двух часов прежде, чем двери управы, открывшись, явили Чувашевского.
Сняв варежку, он осторожно поздоровался с околоточными за руку, сердечно улыбаясь. Учитель все еще носил бинты – хоть и в изрядно меньшем количестве, чем прежде – но пальцы уже сгибал, и передвигался на удивление ловко.
– Ефим Степаныч! Простите великодушно: обещался к полудню, да в училище задержали, – приветствовал Чувашевский вышедшего фельдшера, после чего они оба тут же скрылись в мертвецкой.
– Идемте! – немедленно велел помощник полицмейстера.
– Сим-Йоньг? Сим-Йоньг!
Деникин не сразу понял, что нанайка зовет Ершова. Но да: мальчишка не ограничился воркотанием, а подбежал к околоточному, трогая за руку.
– Да, Гида?
– Сим-Йоньг – Вась-Вась? Вась?
– Да, у тебя хорошо получается, – улыбаясь, ответил Ершов и потрепал наная по голове. – Учу его помаленьку говорить. Как видите, мы уже достигли успехов.
***
– Сегодня мы хотя бы не заблудимся – дорогу-то вы хорошо знаете, – продолжал, не изменяя принятому намедни виду агнца, потешаться Ершов.
Деникин сердито дышал. Однако новая идея захватывала его куда больше, чем обиды. На сей раз в ней точно не имелось изъянов, и помощник полицмейстера с трудом мог поверить в такую удачу. Теперь-то у них будет, кого отвести к Софийскому!
– Но тут не только вы постарались: дорога-то поглядите как хорошо протоптана.
Вот и доходный дом Верещагиной, в котором арендовал учитель. Глядя на здание напротив, Деникин почувствовал томительную тоску, желая скорейшего наступления вечера. Впрочем, до сумерек они точно управятся, и он сможет не отступать от своего плана о визите в атласную постель Цинь Кианг, воистину великодушной блудницы.
Внутри пахло сыростью.
– Как мы узнаем, где комнаты Чувашевского?
– Он принес нам десятки жалоб, Деникин… Я на память знаю его адрес. Идемте наверх.
Они поднялись по узкой темной лестнице и немного прошли по коридору.
– Ну вот: третья справа во втором этаже. Ломайте, Деникин.
– Отчего этим снова должен заняться я? Разве вы уже не достаточно поправились?
– У вас опыта куда более моего, Дмитрий Николаевич. Так что я просто отступлю в сторону.
