Что такое Африка полностью

Исторический критерий вполне привычен европейцам, ведь в Европе этносы также формировались внутри государств. Однако в Африке понятие государства имеет совершенно иную природу. Большинство государственных образований, возникавших в Африке начиная с раннего Средневековья, никогда не имели чётких границ и понятия гражданства. Они не задавались целью создать нацию, спаянную единым языком, как это происходило в Европе Нового времени: даже в Древнем Египте мирно уживались представители различных этнических групп, языковых сообществ и антропологических типов, и объединяло их только подданство фараону. Последнему, конечно, никогда не приходило в голову проводить переписи населения по этническому, расовому или языковому принципу. Многие учёные справедливо указывали на то, что понятия государства, его территории, правителя и народа в Африке идентичны. Так было у народа лози в Южной Африке, который считал своими соплеменниками всех тех, кто подчинялся единому вождю. В государстве Лунда правители усыновляли вождей завоёванных племён, которые – вместе со всем своим народом – в результате также становились лунда. Во многих случаях история народа, созданного великим вождём, завершается с его смертью. Так произошло, например, с государством Гаренганзе в Южной Африке: основанное вождём Мзири в 1856 г., оно стало гегемоном в регионе и исчезло безо всяких следов после гибели Мзири в 1891 г. В течение 35 лет его жители, говорившие на различных языках, называли себя гаренганзе, но уже в первые десятилетия XX в. такого народа на карте Африки не существовало.

Народ арборе, вероятно, является результатом недавнего смешения нескольких различных этносов, Эфиопия

Народ сото стал одним из немногих, кому удалось создать своё государство и сохранить его поныне, Лесото

А вот зулусский народ пережил своё царство. Когда великий вождь Чака объединил под своими знамёнами разрозненные народности юга Африки, все они стали называть себя зулу по имени племени вождя. Постепенно сформировался и язык зулу, и зулусская культура, хотя сегодня этому народу насчитывается менее 200 лет.

Там, где государства не зарождались, не было и понятий национальной принадлежности: здесь люди исконно жили родами, деревнями, союзами деревень. Большую роль играла религия: мои сородичи – это те, кто поклоняются духам моих предков. После колонизации Африки европейскими державами все эти критерии, характерные для традиционных обществ, но давно забытые в Европе, в большинстве случаев не были приняты во внимание. Перед европейскими администрациями встал вопрос о том, по каким признакам следует классифицировать народы Африки, где проводить границы между областями, как называть те или иные сообщества.

Сделано это было по-европейски решительно, болезненно и весьма топорно. Крупнейшим критерием для классификации стало понятие расы, которое включало не только антропологический тип – то есть совокупность биологических признаков, – но и культуру и образ жизнедеятельности народа. Например, в носители «хамитской расы» записали всех скотоводов саванны и кочевников Сахары, так что в «хамиты» попали и туареги, и масаи, и койсанские народы Южной Африки, не имеющие ничего общего ни в антропологическом, ни в языковом, ни в историческом плане.

Расы, в представлении колониальных администраторов того времени, следовало разделить на племена. Чиновникам было важно создать чёткую классификацию для облегчения управления территориями. «Каждое племя должно рассматриваться отдельно, – говорилось в инструкции английского чиновника в Восточной Африке в 1926 г. – И каждое племя должно иметь вождя». Небольшие группы были объединены в крупные племенные образования, хотя подчас имели между собой не самые лучшие взаимоотношения, веками враждуя. За многими новыми «племенами» были закреплены уничижительные названия, данные им соседями. Границы между новосозданными «племенами» рисовал какой-нибудь молодой чиновник, только что приехавший из метрополии руководить округом размером с пол-Франции и не имевший никакого представления о специфике этнической истории, языке, традициях и культуре своих подопечных. В результате одни народы оказались разрезанными между колониями, другие «записаны» в одну графу, а распределение по «племенам» подчас вообще не отражало ничего, кроме фантазии бюрократа. Один из племенных вождей в Замбии в середине XX в. заметил, что его соплеменники никогда не считали себя «соли» до тех пор, пока это имя не дал им колониальный администратор.