Данная брошюра является второй в серии работ, задуманный автором. В первой брошюре этой серии, которой он дал несколько неудачное название "Из программы синдикального анархизма" (автор очень далек от тех анархистов, которые себя называют на Западе синдикалистами), он разбирает основные пункты научного социализма и намечает только общие черты анархизма. В лежащей теперь перед нами работе он старался уже дать более подробное изложение самого анархизма и особенно внимательно остановился на некоторых разногласиях в понимании идеала, уде-лив довольно много места критике коммунизма. В ближайшей брошюре он трактует исключительно вопросы анархистской тактики, и организации. Наконец, последняя работа из задуманной серии посвящена подробному разбору разногласий, разделяющих русских анархистов на так называемый "безначальцев", "черноземцев", "хлебовольцев", "буревестниковцев". Автору кажется, что этим рядом брошюр он идет навстречу глубоко назревшей потребности в систематической изложении нашей доктрины.
Данная брошюра является второй в серии работ, задуманный автором. В первой брошюре этой серии, которой он дал несколько неудачное название „Из программы синдикального анархизма“ (автор очень далек от тех анархистов, которые себя называют на Западе синдикалистами), он разбирает основные пункты научного социализма и намечает только общие черты анархизма. В лежащей теперь перед нами работе он старался уже дать более подробное изложение самого анархизма и особенно внимательно остановился на некоторых разногласиях в понимании идеала, уде-лив довольно много места критике коммунизма. В ближайшей брошюре он трактует исключительно вопросы анархистской тактики, и организации. Наконец, последняя работа из задуманной серии посвящена подробному разбору разногласий, разделяющих русских анархистов на так называемый „безначальцев“, „черноземцев“, „хлебовольцев“, „буревестниковцев“. Автору кажется, что этим рядом брошюр он идет навстречу глубоко назревшей потребности в систематической изложении нашей доктрины.
Новомирский.
Женева, Сентябрь, 1907 г.
Анархизм не есть только учение об отрицании государственной власти, как думают многие даже в среде анархистов. Анархизм — сложная всесторонняя система глубоких идей, захватывающих всю необъятную область общественного знания. Можно без особой натяжки сказать, что современный анархизм есть зародыш целой системы социальных наук. И в философии, и в морали, и в политике, и в социологии, и в экономике учению об анархии суждено пробить свою собственную стезю, создать свое особое, глубоко оригинальное направление. С большим трудом можем мы представить себе теперь ту блестящую высоту, на которую может подняться анархистская мысль, тот могучий родник свежих и смелых идей, который таит в себе наше учение.
Однако, не смотря на необычайное богатство идей, составляющих сферу анархизма, есть одна идея, которая всегда стояла и будет стоять в самой глубине, в самом центре анархистски! доктрин. Среди густого леса могучих идей анархизма она является самой гордой. От нее, как от солнца, исходят лучи и освещают все обширное поле общественной жизни. В ней одной весь смысл, вся программа, вся философия анархизма. Эта идея — Свобода.
Уже в этом пункте, на пороге нашей доктрины, начинается разногласие анархизма с научный социализмом. Последний в основу своего понимания общественного развития, в основу своей программы кладет принцип совершенно иного характера. Научный социализм хочет рассматривать человека как механический продукт общества, а само общество исключительно как одну организацию производства. Таким образом, для него история развития личности определяется целиком историей развития общественного производства. А так как характер производства определяется теми орудиями, с помощью которых оно совершается, научный социализм логически приходит к выводу, что смысл истории, смысл всего длинного процесса, который прошел человек с исторической колыбели до наших дней, коренится в изменениях в орудиях труда, в развитии производительных сил.
Идея развития производительных сил в глазах научного социалиста не только освещает всю прошлую историю, но дает ему также прочный критерий для оценки всех сложных явлений современной жизни. Эта идея является для него не только методом исторического исследования, но заменяет ему нравственный критерий и дает прочную базу для практической деятельности. Научный социалист, желая раскрыть внутреннюю природу какой нибудь общественной группы, какой нибудь общественной программы, какого бы то ни было социального явления, всегда начинает с одного и того же вопроса: каково отношение данного факта к развитию производительных сил? Если, по мнению научного социалиста, он противоречит этому промышленному развитию, он объявляет его реакционный и вступает с ним в борьбу, как бы ни было благотворно непосредственное влияние данного факта на положение рабочего класса. Наоборот, социальные явления, которые не противоречат этому развитию производительных сил, а содействуют ему, становятся тем самым в глазах марксиста прогрессивными и должны быть приняты под защиту социалистической программы, каков бы ни был их непосредственный вред для трудящегося народа. Идея развития производительных сил является таким образом центральной, руководящей. Еще больше: ею почти исчерпывается вся программа социализма, ибо социализм не только всякую свою реформу подчиняет ей, но и самую социальную революцию неразрывно связывает с тем же моментом.
