Когда секунду спустя Олаф вскочил на ноги, воинственно скаля зубы и размахивая топором, туманная тварь была уже метрах в пятнадцати от них. Не спуская кровожадно горящего взгляда с надвигающейся тени, отряг наугад выбросил руку в сторону волшебника, схватил его за шкирку… И тут запах гнилого болота и промозглого холода ударил ему в ноздри.
– Ада…л…
Окончание имени мага и звон и грохот падающего тяжеловооруженного тела слились в один звук.
– Проклятье!!!.. – взревел чародей, вскинул посох и принялся неистово посылать в рыхлое колышущееся брюхо цвета сажи один пылающий заряд за другим. Чудовище передернулось, словно от отвращения или раздражения, слегка замедлило ход, но не остановилось: похоже, огонь, даже волшебный, мешал ей не больше, чем человеку пауты.
Но что тогда?!..
И вдруг чародей ахнул.
Вода!!!
Как оно шарахнулось от воды, когда лукоморцы свалились в ручей!!!..
– К-кабуча!.. – отчаянно выкрикнул маг и вскочил, рыча сквозь зубы слова древнего заклинания четырех стихий – единственного, содержащего воду и пришедшего на ум в такой миг. Посох послушно отозвался мощной и точной струей огня, потом воды, затем – к отчаянию мага – воздуха, песка, и снова огня и воды. Чудовище вздрогнуло, будто от боли, взмахнуло панически щупальцами, словно пытаясь защититься, попятилось назад…
– Ага, получи, кабу…
И вдруг туманный монстр с нежданным проворством метнулся вбок, легко обходя чародея, торжествующего почти победу, с его импровизированным пескоструйным огнеметным водометом, свирепо вытянул щупальца, как копья, и бросился в атаку.
– А-а-а-а-а!!!.. – подскочил маг, хлещущий песком посох наперевес, заслоняя собой неподвижно глядящего в затянутое туманом небо рыжего парня. – К-кабуча!!!!!..
И тут…
– ЛОВИ!!!!!!
И под ногами, пригвоздив разодранный и обвисший подол балахона, в грязь вонзилась стрела.
К которой был накрепко привязан амулет.
Его амулет.
Не разбираясь в тонкостях доставки и ассортимента, чародей как безумный схватил трясущимися пальцами наделенный магической силой камень вместе со снарядом, вскинул над головой и хриплым срывающимся голосом исступленно проорал ключевые слова заготовленного вчера ночью заклинания.
– …Тамам!!!!!!!.. – выкрикнул он в то мгновение, когда черные струящиеся нити коснулись его груди, и ослепительно-белая невесомая огненная сеть неожиданно вспыхнула в воздухе, прочерчивая в тумане снежно-жгучие линии, протянулась от его засиявшего алым амулета направо и налево, к другим таким же волшебным камням, и обрушилась гильотиной на замершую в испуге и недоумении обрюзгшую смрадную тучу, рассекая ее, дробя, деля на мелкие кусочки, на осколки, на черную, мерзкую зловонную пыль.
– Ур-ра-а-а-а-а-а-а!!! – грянул из-за оседающего черного облака громовой клич победы, и Адалет сквозь прищуренные, слезящиеся от вони и гари глаза увидел Ивана, неугомонную супругу его, и…
– А этого-то друга ситного вы откуда взяли?!
Осторожно обходя отвратительное черное пятно на так и не успевшей отрасти весенней траве, к чародею и неподвижному отрягу быстро стали пробираться с трех разных сторон – как он и учил утром – лукоморцы и их проводник.
– Это не мы его, это он нас… взял, – улыбаясь, как сто вамаяссьских дипломатов, Иванушка обнял смущенного и заробевшего багинотца.
– Вылезли мы из воды, глядим – горит что-то в тумане. Мы, естественно, сразу туда. И тут слышим – за спиной вроде копыта стучат по земле. Оборачиваемся – витязь наш багинотский во весь опор как на пожар несется, – подхватила историю Сенька.
– Да я не «как»… я на пожар и несся… Думал, это вы там чего подожгли… Иначе как бы я вас в такой мгле отыскал…
– Правильно думал, – одобрительно кивнул чародей, на минуту отрываясь от осмотра недвижимой, но всё понимающей двухметровой фигуры у самой границы смрадного пятна. – Видимых мне повреждений нет, в сознании… Замечательно. Вывезем на чистый воздух, и всё пройдет за десять минут. Держись, парень, не дрейфь.
Олаф с трудом поднял и снова опустил потемневшие от отравы и напряжения веки, охотно соглашаясь не дрейфить и держаться.
Лукоморцы возрадовались. Удовлетворенный, Адалет снова перевел взгляд на Гуго.
– А куда ты, мил человек, от нас тогда подевался? Мы уж подумали… чего не того?..
Проводник покраснел и потупился.
– Я… меня лошадь понесла… А потом… потом я нечаянно оказался рядом с мерином его премудрия… и увидел, что мешочек с амулетами остался у седла… и… и…
– И он подумал, что его нужно немедленно доставить нам, – почти с родительской гордостью закончил Иван, сияя за окончательно стушевавшегося паренька.
– А чего ж ты его вместе с конем-то приволок? Отвязал бы, и дело с концом, – заметив у навеса мерина, привязанного рядом с лошадью Гуго, подивился маг.
Воцарилась неожиданная тишина.
Наконец, багинотец еле слышно выдавил:
– У меня… р-руки… т-тряслись…
– Ну герой!..
Дружный гогот огласил окрестности пастушьего дворика.
И громче всех хохотал сам проводник.
