Адалет жалобно замычал, зажмурился, посох в его руках завибрировал, вспыхнул слепящим белым светом…
Дунул ветер. Застигнутые врасплох облака на небе метнулись в разные стороны, выпуская из своего пушистого плена заскучавшее солнце… И вдруг тварь над королем визгливо вздохнула, надулась, задрожала, стала разъезжаться на клочья, как сгнившая тряпка и, наконец, взорвалась зловонным вихрем рваных сажных хлопьев.
Замершая в отдаленной безопасности толпа вскипела овациями и, несвязно, но весело вопя, ринулась назад.
– Ура чародею!!!..
– Ура колдуну!!!..
– Ура героям!!!..
– А им-то за что?!..
– За компанию!!!..
– Да здравствует!!!..
– Победа!!!..
– Мы ее одолели!!!..
– Нет, мы!!!..
– Сам дурак!!!..
– Холодные пирожки!!!..
– Горячее мороженое!!!..
– Фигурки мага!!! Настоящие фигурки мага!!! Даром!!! За так!!! За спасибо!!! Всего за десять кронеров!!!..
И только четверка бледных от пережитого героев заметила, что белесая стена тумана в том месте, откуда выскочила и попала под солнечные лучи вторая тварь, снова необъяснимо потемнела и стала мутно-серой.
Маг-хранитель, заложив одну руку за спину и сжимая в другой подаренный каким-то торговцем от чистого сердца пирожок со сливовым повидлом,[29] гневно метался по опочивальне его величества, звонко топоча подкованными сапожками по мраморным плитам пола даже сквозь ковер.
Сенька, Иван и Олаф сидели у окна за накрытым столиком с золотыми гербами по белому лакированному фону и за обе щеки дегустировали дворцовую кухню,[30] стараясь не смотреть в расположившееся напротив них зеркало в человеческий рост, дабы лицезрением своих замурзанных личностей не портить самим себе же аппетит. Сам Август Второй, наряженный в шелковую ночную сорочку цвета растаявшего мороженого и такой же колпак, отлеживался от пережитого ужаса и временного паралича, в изнеможении откинувшись на взбитые, как сливки на клубнике, подушки.
– …А я говорю тебе, твое бестолковое величество, что кроме этой твари и той, что мы убили в тумане, есть еще!!! – яростно взмахнул стиснутым кулачком чародей, и повидло из надкушенной макушки испуганно брызнуло на голубой балдахин монаршьего ложа.
– Но это… но зачем… но как… но откуда они там могут взяться… – не отпуская бледную руку от сердца, смог только с четвертой попытки сформулировать вопрос правитель Багинота, – если ты всего пять минут назад говорил, что чтобы размножиться, ей нужен год?!..
– Не знаю!!! – остановился на половине шага и взъярился Адалет. – Не знаю!!! На это могут иметься тысячи причин!!!
– Назови хоть одну! – плаксиво потребовал король.
– Да хоть… хоть две!!! Во-первых, условия в вашей долине могут благоприятствовать ускоренному периоду отпочкования!!!..
– А во-вторых? – не унимался король.
– А во-вторых, их там с самого начала могло быть больше одной!
– Что?..
– Да! Именно! Потому что по универсальному закону Белого Света, где одна неприятность – там жди еще десяток!
– Так их там десять? – тупо уточнил монарх.
– Если тебе это так любопытно, сходи и посчитай, – волшебник откусил и принялся недовольно жевать оставшуюся без самого вкусного оболочку давешнего угощения. – А мы свою работу выполнили. На двести процентов. Ты просил нас уничтожить туманную тварь – получай их две…
– Но…
– …Но из нашего нечеловеческого гуманизма мы согласны взять с тебя как за одну, – закончил речь чародей, деловито затолкал остатки пирожка в рот и, остановившись задумчивым взглядом на испорченном балдахине, всё же скромно вытер руки о свой балахон.
– Но…
– День расчета – сейчас. Нам некогда. Мы торопимся.
– Но!?..
– Ну хорошо. Может статься, на обратном пути, если ваша держава всё еще будет здесь… – быстро смилостивился маг под напором совести, запачканной не только повидлом.
И хотя Адалет сказал, что надеется застать Багинот на этом же месте, совсем по иной причине, с тенями тумана ничего общего не имеющими, Август подскочил на своем одре болезни, словно вместо подушки под ним внезапно материализовалась туманная тварь, воздел трясущиеся руки горе, и жалостливо возопил:
– Да как ты можешь, лукавый чаровник?!.. В то время как… в то время где… в то время когда…
– Успокойтесь, ваше величество, премудрый Адалет так пошутил.
– Что?.. – несчастный король застыл в позе Ярославны, рыдающей на крепостной стене, и недоверчиво скосил на Ивана глаза.
– Что?! – подавился недожеванным пирожком сам шутник.
– Я заявляю, и уверен, что моя любезная супруга и мой друг меня поддержат, что пока мы не избавим вашу страну от заразы теней тумана, мы ее не покинем, – решительно выпрямился на стуле и твердо заявил Иванушка.
– Так и скажи, что хочешь остаться здесь жить, – хмыкнула любезная супруга.
Но возражать не стала.
– Тем более что у меня теперь к ним свои счеты, – мрачно процедил Олаф, потирая расшибленный при падении с кобылы рог помятого шлема.
– Да вы что?! Мухоморов объелись?!..
Маг ускоренно прокашлялся и дал знать, что настала его очередь возмущаться.
