"Правду жизни" мы с вами чувствуем интуитивно. И в реалистическом театре, без обиняков эту правду копирующем, нам довольно легко почувствовать фальшь, понять, что "так в жизни не бывает", и вслед за Станиславским гневно воскликнуть "Не верю!" В театре условном -все несколько сложнее. Сначала зритель воспринимает условия игры, а потом уже оценивает "правду жизни" через призму этих условий. (Хотя даже в самом реалистическом театре огромной условностью является уже то, что герои существуют в пространстве без "четвертой стены", а мы за ними "подглядываем").
Способность человеческой психики воспринимать условность поистине феноменальна. Любой из нас, придя в оперу, легко воспринимает жизнь, в которой все поют, а в балет – в которой все танцуют. Одна и та же ситуация в трагедии вызывает слезы, а в комедии – безудержный хохот. Все дело в условиях игры. Причем условия эти изначально задаются еще до того, как зритель вошел в зал. Потом они дополняются и доформировываются первыми же мгновеньями сценического действия. Но дальше – все! Любое отступление от правил, сколь бы невероятными они ни были в принципе, будет восприниматься как фальшь, как нарушение "правды жизни"!
Словом, зрителем быть хорошо. Волею Создателя он наделен способностью наслаждаться самыми разными сценическими жанрами. Но мы с вами, надо думать, собрались не смотреть, а писать и ставить. Ну – тоже ничего страшного!
В принципе, на определенном этапе жизненный опыт позволяет нам не только оценивать возможность предложенной ситуации, но и самостоятельно моделировать ее. (Этот факт, кстати говоря, позволил заявить Ф. Феллини, что "любой мужчина после 40 лет может снимать кино"). К сожалению, никакого другого мерила, кроме собственной интуиции, для оценки критерия жизненной, а значит – и сценической "правды" не существует. Разве что некоторая благосклонность природы, в просторечии именуемая талантом, помогает развить эту самую интуицию значительно раньше сорока лет. Кроме того, для моделирования ситуации в условном театре необходимо знать правила игры – во всяком случае, те, что изначально определяются жанром. Вот в этих-то правилах, определяющих "сценическую правду" в КВНе, мы и попробуем для начала разобраться.
Мы не случайно начали говорить о "театре переживания" и "театре представления", потому что КВН – это, если хотите, Театр Максимального Представления. И это дает ему огромное количество плюсов, и всего один – но, правда, весьма существенный, – минус. Начнем, как водится, с плюсов.
Что же означает это самое "максимальное представление"? А всего-навсего то, что наш с вами Вася Пупкин, выйдя на КВНовскую сцену, прежде всего останется Васей Пупкиным. Мало того, он станет еще и Васей Пупкиным, который вышел на КВНовскую сцену, в общем-то, пошалить. И это открывает перед ним огромные возможности. Он может петь, танцевать, показывать фокусы. Может сказать: а сейчас я буду пожарным! а теперь – космонавтом! а теперь – водопроводчиком! Он может даже побыть немного Гамлетом, а через минуту – Офелией. И все это вполне будет укладываться в рамки "сценической правды" КВНа.
Но и это еще не все! Возможности Васи Пупкина еще шире. Он может сказать: у меня в руке стакан. Или пистолет. – И все поверят, хотя ничегошеньки у него в руках нет. Он может сказать: я в бушующем море! – И зритель согласится, хотя в декорации ничего об этом не напоминает, и шума волн не слышно, и на самом Васе – не тельняшка, а вполне цивильный пиджачок. Он может даже превратить весь зал в лес и пойти с товарищами искать в нем грибы! (Вспомните СТЭМ команды Новосибирского Государственного Университета, сыгранный в 1997 году).
Итак, человек на КВНовской сцене может совершенно свободно задавать любой образ, пространство и ситуацию!
Но, возможно, главное, – он совершенно не обязан совсем уж профессионально держаться на сцене. Он ведь никого не обманывает: он – не актер, а Вася Пупкин – студент третьего курса физмата. Вот почему непрофессиональная игра в КВНе вполне нормально воспринимается даже по телевизору, а смотреть обычный самодеятельный театр даже в зале можно чаще всего только от большой любви к исполнителям.
Ну, а теперь – минус, разумеется, логично вытекающий из всех перечисленных плюсов. Человек на КВНовской сцене не имеет возможности спрятаться за образом. Кого бы он из себя ни изображал, все, что он ни сделает и все, что он ни скажет, – это будет делать и говорить студент физмата Вася Пупкин. Поэтому на КВНовской сцене нельзя говорить откровенную глупость, нельзя хамить, нельзя использовать ненормативную лексику, столь распространенную нынче в театре. Вы никому не докажете, что вы это делали "от имени образа". Образ в КВНе слишком зыбкое понятие, и через него всегда предательски просвечивает личность исполнителя.
Театр максимального "переживания" сценариста
