Это и нужно было украинизаторам из подручных и из школы совсем не такого уж неразумного, как его некоторые из «архи-патриотов и ультра-буржуев» считают — московского вседержителя Ильича, бывшего дворянина Ульянова, а во время революции всезнающего и всемогущего Ленина.
Да — великий, действительно здравый холодный политический ум и рассудок теоретика революции подсказал ему правильные пути деятельности на неизмеримых областях мирового государства. «Всем свобода национальной культуры — а остальное приложится по мере развития событий». — Когда же создастся сознательная национальная жизнь, очевидно на основах нового государственного мировоззрения, то есть общности в единстве, тогда можно будет уточнить кое-что в принципах; потому что принципы выросли в мозгах, поэтому все оные должно приводить к действительность ко времени.
Но вернёмся к определению этого счёта украинизации: Украине нужно дать лицо украинское, сознание украинское и жизнь украинскую. Всё это может произойти через школу — школу — школу... книгу, книгу, книгу... читальню, читальню, читальню...
И пошли все в школу: и малые — и большие, и молодые — и старые, и мужчины — и женщины, и украинцы — кацапы — поляки — евреи — тоже малороссы... — и всяких частей «оборотни». Словом, начался период такого обучения, что — как уже все издавна были вымуштрованы в добрые царские времена, то на земле русской православной никогда не было такого!
Потому что всем нужно знать, что школа большевиков — это очень растяжимое по своему объёму понятие. Одна школа учила грамотности, вторая — национальному сознанию, третья — политической грамоте, четвёртая — общеобразовательная, пятая — профессиональная, шестая — для воспитания специалистов по всем предыдущим и каждой в отдельности, седьмая — партийная, восьмая — высшая и так далее без конца. А что всякие митинги, лекции, собрания, дискуссии, доклады, клубы, концерты, кино, театры и так далее — тоже имели и имеют везде и всё чему-то кого-то учить, — не забывало об этом и правительство в отдельных отделах — подразделениях — столах и так далее — поэтому у всех от постоянного обучения голова ходором пошла... А ленивый к науке на собственной шкуре узнал правду пословицы: «корень учения — горек, плоды его — сладки».
Зато к первому октября 1926 года всё было готово: на глазах двух галичан парадным маршем стал проходить украинизированный Киев.
Возможно, что для местных жителей все явления, о которых приходится здесь говорить, настолько обыденны и неважны, что о них никто там не думает. Но для того, кто ещё в начале 1918 года мог легче обойти Киев с русским языком, а то и французским, чем украинским — когда шла речь о скором улаживании какого-то дела, самоочевидность и самоуверенность того, что украинский язык везде обязателен в сегодняшнем Киеве — это большая победа украинства.
Если при «демократических» правительствах времён российской государственной думы и временного правления было невозможно убедить самых демократичных и прогрессивных представителей общества, например Милюкова, о теоретической возможности равноправия украинского языка с русским, то теперь это стало реальностью.
И мало того, украинский язык как государственный на всей территории Украины обязывает в первую очередь не украинцев — чиновников и торговцев, которые стараются его усвоить и тем самым подтвердить свою лояльную позицию по отношению к суверенному государственному украинскому народу, своё уважение господ к простолюдинам.
Это ещё не всё. Одна визитная карточка, например, Украинской академии наук с несколькими словами поручения, даёт владельцу этой записки на всей территории СССР большие облегчения в его научных делах, даже в административных отделах, хотя за пределами Украины никто не обязан знать украинский язык.
Это означает, что украинский язык — в силу принципа украинизации — пользуется полным правом равноправия на всей территории Союза, а от этого один шаг до будущего обучения украинскому языку, как языку 30-миллионного союзного народа, везде в школах государства, то есть до решения когда-то столь острого спора северян и южан.
И так, благодаря осуществлённой основе украинизации, украинский народ из недавних «хохлов-малороссов» стал в понимании великороссов — даже объединителей — настоящей государственной украинской нацией.
Упорные националисты, которые всё ещё думают категориями политической романтики, словно государственная независимость во всех сферах государственной жизни была единственным выражением справедливости и национальной воли — эти «принципиальные» достижения их не удовлетворяют. Они всегда твердят: «Мало этого, давайте всё!» Забывают, что никто ничего не даёт тому, кто не имеет силы сам себе взять желаемое!