«…6 марта 1942 года… Опасность со стороны партизан растет с каждой неделей. Партизаны безраздельно господствуют над обширными районами оккупированной России…
16 марта 1942 года. Деятельность партизан в последние недели заметно усилилась. Они ведут хорошо организованную партизанскую войну. До них очень трудно добраться…
29 апреля 1942 года. Партизаны в оккупированных районах по-прежнему представляют огромную для нас угрозу. Этой зимой они поставили нас перед большими трудностями, которые отнюдь не уменьшились с началом весны…»[2]
Позже тот же уцелевший генерал-лейтенант Борнеман, представляя начальнику штаба 2-й танковой армии план по обеспечению безопасности Брянских лесов, напишет:
«На протяжении прошедших полутора лет было предпринято несколько попыток со стороны наших войск уничтожить партизан. Наши экспедиции доходили до центральной части действия банд, но потом в течение 24—48 часов были отброшены обратно и никогда не приносили успеха, а только потери. Противник в конце концов после очистки снова занимал лес, что только увеличивало его уверенность в своих силах…
Партизаны занимают огромное пространство за спиной 2-й танковой армии, в связи с этим линия движения и линия подвоза находятся под блокадой. Все это составляет большую опасность для армии и больше нетерпимо. Об этом говорит и приказ фюрера № 4»[3].
Фашистское командование, стремясь сохранить своих солдат и офицеров, решило подставить под партизанские пули мадьярские и словацкие части и карателей из «русско-немецких» батальонов. К работе среди этой категории бывших военнопленных и окруженцев Павел Гаврилович Незымаев и Александр Ильич Енюков решили приступить после тщательного изучения офицерского состава полицейской бригады РОНА. А в отношении словаков, румын и венгров ограничиться пока пропагандистскими листовками, которые, как показал опыт, эффективно действовали на умы этих ненадежных союзников Гитлера, брошенных в глухие заснеженные леса для покорения партизанского края.
Из предосторожности подпольный центр, руководимый Незымаевым, был ограничен узким кругом лиц. Помимо Павла Гавриловича и Александра Ильича Енюкова в него на первых порах входили Петр Тикунов, Иван Стефановский, Степан Арсенов, Михаил Суконцев, Степан Драгунов. Доверенными людьми были также Анна Борисова и Валентина Маржукова, исполнявшие обязанности связных и постоянно находившиеся при главном враче. Успешно действовали по заданию организации сын железнодорожников 15-летний Владимир Максаков, сержант-радист Михаил Катран и другие надежные люди. Почти все они были легализованы, служили в учреждениях местного «самоуправления», на железной дороге и в больнице, имея в своих послужных списках кое-какие мнимые «заслуги» перед новыми властями.
Так, Иван Стефановский выдавал себя за дезертира из Красной Армии и работал налоговым инспектором.
