Константин Никишин и Алексей Кытчин служили в разных батальонах, держали оборону на разных участках фронтовой полосы, не были близко знакомы, но знали друг о друге по полку и дивизии. Никишин не мог видеть, как был ранен в бою однополчанин. Однажды, уже находясь в Слободке, Костя тайно привез Кытчина к доктору Незымаеву. После внимательного осмотра пулевых ранений Кытчина Павел Гаврилович засомневался: не самострел ли это? Но, доверяя рассказу и искренности Никишина, отбросил подозрения и уложил раненого в больницу на долечивание.
Время текло медленно и скучно. Кытчин поправился, поздоровел и не знал, куда девать себя. Хотел поступить на Лопандинский сахарный завод, но предприятие хирело, не хватало сырья, в рабочих не нуждалось. К тому времени Константин Никишин, ставший командиром полицейской роты, рассказал о незавидном положении Кытчина своему другу Павлу Васильевичу Фандющенкову. Тот пообещал при удобном случае доложить о нем своему командиру. Комаричский полк, поредевший в боях, испытывал недостаток в командных кадрах.
Алексей Кытчин охотно согласился служить в полицейской бригаде, и его выдвинули на должность начальника штаба одного из батальонов. Никишин и Фандющенков прикинули, что служебное рвение Кытчина укрепит доверие к нему властей, поможет доступу к секретным документам карательных полицейских органов. Учитывая это, военная секция подполья будет пытаться постепенно привлечь его к тайной борьбе с оккупантами.
