Вайолет вспыхнула и отступила назад в толпу. Она прекрасно умела крутить верёвку! Потеха началась. Девочки по очереди подходили к верёвке и прыгали ровно по три раза. Никакого смеха, никаких шуток. Судя по всему, здесь очень строгие правила.
Когда очередь дошла до Вайолет, она уже нервничала. Первые два прыжка удались, она успокоилась и решила оживить игру. Для третьего прыжка Вайолет выбрала трюк, который часто делала в своей прежней школе: поджала ноги крест-накрест, пропуская верёвку под собой.
Верёвка немедленно остановилась. Все девочки смотрели на Вайолет.
– Так не по правилам, – отчеканила Беатрис.
– Прошу прощения, – пробормотала Вайолет.
– Это не по правилам, – повторила Беатрис. – Раз не по правилам, значит, нельзя. Для чего, по-твоему, нужны правила?
Вайолет не знала, чтó прибавить. Все девочки смотрели на неё очень сердито. Внезапно Беатрис снова начала крутить верёвку.
– Ничего страшного, Вайолет, – она улыбалась как ни в чём не бывало. – Но в этот раз тебе лучше посидеть и посмотреть.
Вайолет подчинилась и отошла в сторонку от играющих. Девочки прыгали, будто роботы, а когда прозвенел звонок, всякое движение мгновенно прекратилось, и школьники стали молча расходиться по классам.
«Странная здесь школа, – решила Вайолет, – и этот город вовсе не идеален для детей».
Вернувшись в класс, Вайолет опять занялась опросником. Ну зачем школе знать, были ли у неё когда-нибудь воображаемые друзья и случается ли ей грезить наяву? Она начала писать, что грезить – одно из её любимых занятий, но тут карандаш выскользнул у неё из пальцев, упал на деревянный пол и откатился в сторону. Ей пришлось сползти со стула и нырнуть под парту. Она потянулась к карандашу, но вдруг её внимание привлекли буквы, накарябанные на нижней стороне парты.
Вайолет с трудом развернулась в ограниченном пространстве и провела пальцами по грубо нацарапанной надписи.
Опять это имя – Уильям Арчер.
Странно, что ни братья Арчеры, ни её родители ни разу не упоминали о Уильяме. Весёлый парень, похоже; ни Эдвард, ни Джордж ни за что не стали бы выцарапывать своё имя на парте или уличном знаке. Никто в Идеале не стал бы.
Вайолет выползла из-под парты и уселась на своё место.
Она хотела вернуться к заданию, но вдруг поняла, что в классе царит полная тишина. Вайолет медленно подняла голову. Уже второй раз в этот день на неё были устремлены все взгляды.
– Вижу, ты решила вернуться к нам, – с неудовольствием проговорила миссис Грюмли.
– А я… Я уронила карандаш, – объяснила Вайолет и показала карандаш учительнице.
– И тебе не пришло в голову спросить у меня разрешения?
– Но ведь…
Спросить разрешения поднять карандаш? Глупость какая-то.
– Вайолет, есть правила, – прогудела учительница. – Беатрис мне рассказала, как ты прыгала. А теперь ещё и это. Боюсь, мне придётся вызвать твоих родителей.
Вызывать родителей из-за дурачества во время игры и упавшего карандаша?
– Но… Я только…
– Никаких «но», Вайолет. Ты сейчас по краю ходишь, моя дорогая. Класс, возвращаемся к работе, – миссис Грюмли улыбнулась.
Несколько секунд ошеломлённая Вайолет сидела неподвижно, после чего снова обратилась к анкете.
Вайолет с раздражением нарисовала собачью какашку. Из этого города нужно бежать.
На следующий день Вайолет сидела дома за кухонным столом, пытаясь сосредоточиться на домашней работе. Было задано сочинение на тему «Для чего людям нужны правила».
Вайолет не считала, что в этом мире людям нужно так уж много правил, и хотела обсудить эту тему в классе, чем едва не довела миссис Грюмли до сердечного приступа. Никто из учеников не поддержал Вайолет, и она почему-то заподозрила, что задание было адресовано лично ей.
Мама вошла в кухню и вздохнула:
– Вайолет, я разговаривала с твоей учительницей. Она сказала, что ты вызывающе вела себя в классе и не налаживала отношения с другими ребятами…
Фраза повисла в воздухе. Вайолет хотела заговорить, но мать жестом остановила её.
– В школе проанализировали результаты твоего тестирования. Я не могу поверить, что ничего не замечала раньше. Это я виновата. Вся ответственность лежит на мне.
– Мам, ты о чём? Какое тестирование?
– Вайолет, прошу тебя, ты нездорова, и это видно, но не спорь с матерью.
– Мама, – взмолилась Вайолет, – если ты имеешь в виду вчерашний тест, так ничего глупее я в жизни не видела. Там даже был вопрос про мой любимый цвет носков. Ты бы померла от смеха. Мама, это очень странное место, у меня от него мурашки по коже…
