— Нет, — ответил Шон. — Беги и спрячься, пока я не придумаю, что делать. Если сдашься сейчас, они повесят на тебя все, что есть. Ты сядешь на всю жизнь. Ты знаешь, что случается с копами за решеткой. Дай мне посмотреть, что я смогу уладить со своей стороны с внутренними расследованиями и окружным прокурором, и будем отталкиваться от этого. Может, получится заключить сделку или типа того.
— Если я сбегу, то буду выглядеть еще более виновным.
— Ты и так виновен! Речь больше не о виновности или невиновности. И не о подставе и поиске какого-то призрачного преступника, дергающего за ниточки из-за кулис. Не о Доне, обо мне, Ванессе или ком-то еще из твоего списка подозреваемых. Все гораздо серьезнее. Речь о том, чтобы избежать смертного приговора. Дай мне сделать то, что я должен. Мне надо, чтобы ты прятался, пока я не позвоню. Не отвечай на звонки, если это не я. Даже Ванессе не отвечай. У тебя дома копы.
Ванесса. Лиам не представлял, как эта новость повлияет на нее.
— Поверить не могу.
— Спрячься, а я буду на связи. Обещай.
— Обещаю.
— Я позвоню, когда узнаю больше.
— Шон, помоги мне.
— Я пытаюсь.
Соединение прервалось. Лиам сунул телефон в карман и сполз на пыльную землю. Солнце пригревало кожу.
— Эй! Вам нельзя тут находиться!
К нему, крича и показывая пальцами, спешили несколько портовых рабочих. Они были одеты в одинаковые синие комбинезоны и желтые каски. Двое отделились от группы и побежали.
— Это закрытая зона! Идите сюда!
Лиам поднялся на ноги и побежал так быстро, как позволяли больные ноги. Голова кружилась и раскалывалась от боли. Ботинки проехали по гравию, и он врезался в бок одного из контейнеров. Мужчины приближались: он слышал их шаги, похожие на лошадиный галоп. Он поднялся на ноги и рванул к реке, петляя между рядами контейнеров.
— Кажется, он побежал туда! — крикнул один из мужчин.
Лиам метнулся за груду железнодорожных шпал и побежал вдоль берега реки. Мужчины были всего в нескольких футах от него. Он подумал о словах Шона.
«Речь о том, чтобы избежать смертного приговора».
Он продолжал бежать.
Ярдах в двадцати торчал полукруг коллектора ливневой канализации. Лиам подбежал к краю воды и остановился, сердце грохотало так, будто вот-вот разорвется. Волны лениво лизали берег, внушая ложное спокойствие. Поверхность реки выглядела такой тихой, но он-то знал, что в глубине поджидает смерть.
Мужчины приближались. Он слышал их. Ближе.
Лиам проглотил комок в горле и полез в воду, внутри коллектора ему было по пояс. Каждый шаг давался мучительно. Ему казалось, что он поскользнется, что он чувствует, как течение тянется к нему, пытаясь утащить в открытое море. Ботинки докеров захрустели по гравию совсем рядом. Лиам заставил себя пройти вперед, в тень. Увидеть его можно, только спустившись в воду. Теперь он в безопасности.
Шаги прозвучали мимо, и Лиам выдохнул. Он даже не осознавал, что затаил дыхание. В ливневке он просидел полдня, пытаясь продумать следующий шаг. Беглый преступник. Убийца.
Шон завершил звонок и отключил телефон. Он уставился на записку, второпях нацарапанную на обрывке офисной бумаги и приклеенную к монитору его компьютера. «Тебя хочет видеть лейтенант». Коллеги наблюдали за ним, сидя в безопасности за собственными столами. С ним почти не разговаривали с тех пор, как в управлении стало известно о преступлении Лиама. Да и что тут скажешь? Его брат разыскивается за двойное убийство.
Когда Шон постучался, лейтенант разговаривал по телефону. Филлипс сделал ему знак входить.
— Сэр, я понимаю, — сказал Филлипс. — Да, я прослежу. Мы сразу же отправим несколько машин, и через час я перезвоню вам с докладом. Да, сэр. Спасибо. До свидания.
Он положил трубку и рухнул в кресло.
— Это слишком, — сказал он и крикнул в отдел: — Мне нужны записи дорожной камеры у дома Гуцио!
— Будет сделано! — ответил кто-то.
Филлипс повернулся обратно к своему детективу:
— Шон, поговори со мной. Что происходит? Что такое стряслось с Лиамом?
Шон поднял руки в знак капитуляции:
— Я не знаю.
Лейтенант подался вперед:
— Скажи мне правду. У меня нет ни времени, ни терпения ни на что другое. Мне нужно, чтобы ты сказал прямо. Один раз, только между нами. Ты знал ее? Жертву. Эту Керри Миллер.
— Никогда в жизни ее не видел.
— Ты уверен?
— Вы верно расслышали.
— Лучше бы это было так.
— Так и есть.
На один удар сердца воцарилось молчание, после чего Филлипс потер глаза и устало вздохнул:
— Мы задействовали всех людей. Мы скоро его найдем.
— Я бы хотел присутствовать при его аресте. Если это возможно.
— Да, я поговорю с капитаном и отделом внутренних расследований. Уверен, тебе разрешат.
— Никаких журналистов. Заведем его через черный ход, и я буду с его профсоюзным адвокатом.
— Я знаю, как это работает.
Шон отклонился назад на стуле:
— Рад слышать. Потому что для меня это впервые.
Филлипс покачал головой и схватил лежавший на столе ластик.
— Я знаю этого мальчика столько, сколько себя помню. Он был на мальчишнике у Дона, на свадьбе моей сестры. Как такое может быть?
— Я его брат и понятия не имел. Мы все не подозревали.
