Проживал засекреченный дантист-душегубец на метро Автозаводская в старой страшной пятиэтажке, чему мы не могли не удивиться. Мы с подругой всегда полагали, что зубной врач должен неплохо зарабатывать, а уж наемный убийца так и вовсе как сыр в масле кататься обязан, а если ловкач еще и совмещает две таких доходных работенки, то вполне можно наскрести на красивую квартирку в приличном доме с камуфлированной охраной. Домофон в двери очень кстати оказался сломан, что не могло не радовать, не надо было мерзнуть и ждать, пока какой-нибудь жилец нас впустит, а названивать в квартиру убийце и предупреждать о нашем визите мы не желали. Поднявшись на второй этаж, мы остановились у металлической двери с цифрой 8, отдышались, собрались с мыслями, с духом, набрались храбрости, смелости, борзости…
– Давай, звони, – шепнула Тая, переступая с ноги на ногу.
– Чего это я? Сама звони.
– Ты ближе к звонку стоишь.
Вот ведь бестия продувная, везде выкрутится! Что делать, пришлось затаить дыхание и тыкать неуверенным пальчиком в кнопочку. Тр-р-р-рак! Тр-р-р-рак! Мы поспешно состряпали внимательно-напряженные детективные лица, сурово глядя на кругляшок глазка. Открывать нам никто не поспешил. Я еще пару раз нажала на кнопочку, звонок послушно протарахтел, но результат остался тем же.
– Его нет дома, – разочаровалась Тая. – Есть тут где-нибудь поблизости кафешник?
– Я этого района совершенно не знаю.
– Не будем же мы его дожидаться в подъезде!
– Не кричи на весь дом, сейчас выйдем и поищем кафешник.
Что за человек, а? Чуть что сразу возникать и возмущаться начинает. Для верности я еще пару раз позвонила, хоть и понимала, что не услышать такой громкий, резкий звонок может только доктор, злоупотребляющий наркозом на дому.
– Пойдем уже, ясно, что дома никого нет.
– Идем.
Но, перед этим я зачем-то взялась за дверную ручку, опустила ее вниз и потянула на себя. И железная дверь отворилась.
– О боже… – испуганно прошептала Тая, – дверь что, открыта?
– Похоже, да.
Я тоже разволновалась, ведь ни разу еще в нашей практике открытые двери в квартиру до добра не доводили. Однако, за железной дверью оказалась еще одна – простенькая деревянная. С замиранием души и тела, я осторожно взялась за ручку, будто она могла оказаться раскаленной, и попробовала открыть. Деревянная дверь не поддалась.
– Странно, – я на всякий случай постучала.
– Ты уверена, что она заперта? Отойди, дай-ка я попробую.
Тая бесцеремонно оттеснила меня в сторону, подергала ручку, потянула на себя, затем навалилась всей своей немаленькой тушкой и толкнула как следует дверцу. Что-то щелкнуло, громко хрустнуло и дверь подалась внутрь.
– Тая, что ты наделала! Ты замок, что ли сломала, злобный бегемот?!
– Да какой тут замок, одно название, – она потрогала пальцем «собачку» хлипкой защелки.
– Теперь Маршавин сам нас может засадить за вторжение в его квартиру!
– Мы же не грабить его идем, так, просто, посмотрим, что там к чему. Всегда хотела посмотреть, как живут простые российские киллеры. – Тая приоткрыла дверь и заглянула в прихожую. – Идем, позырим.
– А если он вернется с минуты на минуту? Вдруг в магазин отошел?
– Тогда он удивится и обрадуется, увидав в своей квартирке сразу двух прекрасных мадмуазелей. Идем, идем, пока соседи не повылезали.
Прикрыв за собой обе двери, мы тихонечко полезли в квартиру простого российского киллера.
Где-то в квартире едва слышно тикали часы, больше тишину ничто не нарушало. Первым делом мы заглянули на кухню и мой наметанный и завистливый до чужого добра глаз мигом отметил и оценил шикарную мебель и обстановку. Вроде и кухня не больше моей, а как все замечательно распланировано и обставлено! И вот как раз о такой кофеварке я совсем недавно мечтала… иш ты, новенькая совсем…
– Сена, куда ты лапы тянешь к чужому имуществу! – зашипела Тая. – Идем дальше!
Ну, дальше, так дальше. Заглянули в спальню и направились в зал. Вот там-то нас сюрприз и поджидал.
– Ой, – Тая резко затормозила в дверном проеме, – черт подери…
В одном из двух мягких кресел у полированного сервировочного столика, сидел облаченный в черных халат с большими белыми иероглифами господин Маршавин собственной персоной. Положив руки на подлокотники, сидел он неподвижно и смотрел прямо на нас. На столике кроме квадратного широкого стакана, на четверть полного золотистой жидкостью больше ничего не было.
– Здравствуйте, – залепетала Тая, – извините, что вот так вот ворвались, но мы звонили, стучали… у вас там открыто было…
Маршавин никак не отреагировал. Он, в общем-то, даже и не моргал.
– Тай, тише, – я оттеснила подругу и зашла в комнату. – Извините, с вами все в порядке?
Ноль реакции.
– Чего это с ним? – прищурила внимательные глазоньки подружка. – Дмитрий Валентинович, вы нас слышите?
– Боюсь, что нет, – я подошла поближе к хозяину дома. – Похоже, он мертв.
– Да ладно, с чего ты взяла?
– У него глаза стеклянные, веки не моргают и он никак не реагирует на наше появление – достаточно?
