В «Сокровенном сказании» собственное имя Байгал не встречается. Оно появляется в летописи «Алтай тобчи» Мэргэн-гэгэна, датированной 1765 г. В этой летописи{90}, имеющей, в отличие от других вариантов «Золотой книги», античингисхановскую направленность, в разветвленной родословной Чингисхана встречается имя Байгал. Так звали сына Будаши дзасагту. Можно по косвенным данным определить, в какое время он жил. В одной из глав летописи сказано, что «прошло более трехсот тридцати лет. За это время сменилось двенадцать-тринадцать поколений». Мы точно не знаем, от какой даты автор летописи вел отсчет, но если предположить, что от даты смерти Чингисхана (1227 г.), то, следовательно, автор ведет разговор о начале XVII в. Зафиксировано в летописи и имя Байсхал или Баисхал, но оно, скорее всего, имело иное смысловое значение, так как это имя носил другой сын Будаши дзасагту, брат Байгала.
Следовательно, можно допустить, что личное имя Байгал появляется в позднее время, во всяком случае не раньше XVII в. Можно считать, хотя и в высшей степени предположительно, что одновременно с этим произошла и смена названий озера-моря.
Очень распространено мнение, что название
Якуты входят в тюркскую языковую группу, включающую также киргизов, казахов, уйгуров, узбеков, туркмен, азербайджанцев, турок и другие народы. Отдельные тюркоязычные народности есть в Крыму и даже в Литве (караимы).
К моменту прихода русских якуты уже сформировались как народность. Они имели единую территорию расселения (в треугольнике между средними течениями Лены и Алдана и рекой Амгой), единый язык и культуру. Себя они называли либо уранхай — древним именем, либо саха
Бассейн Лены — новая родина якутов. Сюда они переселились из южных краев, откуда были вытеснены другими народами. Процесс переселения растянулся на целые века. Не исключено, что он начался еще к конце I тысячелетия и, несомненно, усилился во времена завоевательных походов Чингисхана. Вместе с тюркскими племенами на Лену уходили, видимо, и монгольские, о чем свидетельствует существование среди якутского народа первично монгрлоязычных родовых группировок. Движение тех и других племен было вызвано, надо полагать, какими-то общими причинами, обусловившими одно из великих переселений народов. Якутский исследователь фольклора Г. В. Ксенофонтов сравнивал свой народ с веточкой яблони, которую ветер сорвал с дерева и носит по белу свету. Ему вторит поэт Элляй:
Однажды ветер с юга, где чисты
Весны глаза, где не гостит мороз,
На дальний Север, в зону мерзлоты,
Серебряное семечко принес.
Принес и спрятал в горсточке земли,
Омыв весенней талою водой, —
Где никогда деревья не росли,
Взошел вдруг тополь — тонкий, молодой.
Последние переселенцы с юга, как гласят якутские легенды, появились в бассейне Лены в конце XVI в. во главе с Баджеем, дедом известного по тем же легендам тойона (вождя, предводителя) Тыгына.
Якутские племена, переселившиеся на Лену, столкнулись с более суровой природой, чем на юге. На новой родине им пришлось вести отчаянную борьбу с необычными природными условиями. Если в южных краях якуты разводили овец и верблюдов, то на новых кочевьях, где эти животные не выдерживали холодного климата, им пришлось переориентировать свое хозяйство и разводить в основном лошадей и рогатый скот. Якутские лошади приспособлены к северному климату, они служат в хозяйстве для перевозок и одновременно дают мясо, молоко, шерсть, кожу. На севере якуты потеряли и навыки земледелия, которыми владели ранее на прежней родине.
При переселении в новые края якутские племена, полностью оторванные от тюркоязычных собратьев, обитавших в далеких степях и горах Центральной и Средней Азии, утратили также свою письменность. О существовавшей некогда письменности остались лишь упоминания в якутских легендах.
Мнение о том, что название
