Святополк-Мирский Д. Рец. на кн.: Светлов М. Ночные встречи // Евразия. Париж, 1928. 22 декабря. Имеются в виду «У цыган» и «Заблудившийся трамвай». В этой рецензии говорится, что у Светлова «ритмико-синтаксические фигуры Гумилева попадаются на каждом шагу <…> Эта живучесть гумилевского влияния в таких разных поэтах, как Тихонов (теперь преодолевший его) и Светлов, – любопытный факт». Ср.: «…идет перекличка с акмеизмом. И тут М.Светлов в своей учебе поступает благоразумно. Стоит только взглянуть на “Гренаду” (стихотворение эстетически отнюдь не безукоризненное, излишне растянутое и слегка поврежденное “смычками страданий на скрипках времен”), заглавье которой заставляет думать, что мы встретились с каким-нибудь надоевшим комнатным описаньем обязательно декоративного города. Но М.Светлов разочаровывает нас “мечтателем-хохлом”, надеющимся “землю в Гренаде крестьянам отдать”. <…> Акмеистичны и по материалу, и по словарю и такие вещи, как “Я в жизни ни разу не был в таверне”, “Рабфаковке”. Однако М. Светлов нигде не забывает о своей общественной позиции и не поддается легкому искусу – давать только внешние признаки. От акмеистов же М.Светлов научился крепко чувствовать вещь, и стихи его лишены бесплотности различных “легковейных весен” (беру нарочитые штампы, израсходованные еще символистами). Рисунок его отчетлив и не гиперболичен: “Платье синенькое твое / Неподвижно на спинке стула…”. Вероятно, от акмеистов же М. Светлов уловил и многопланность поэтического повествованья – “завоеванный зачет” рабфаковки после воспоминаний о подвигах Орлеанской девы» (Поступальский И. Поэзия М. Светлова // Звезда. 1929. № 4. С. 177; «легковейная весна» – например, в стихотворении Блока «В синем небе, в темной глуби…»).
33.Эйснер А. Прозаические стихи // Воля России. 1929. № 12. С. 82 («Кто не ощутит также и мужественный гумилевский ритм в такой хотя бы строфе…»). Ср. стихотворение А. Эйснера «Роза» с эпиграфом из гумилевской «Розы» «Ее ведь смею я почтить сонетом»: «Но я помню строчку Гумилева, / Хоть читаю в жизни между строк…» (На рубеже: Орган русского студенчества в Польше (Львов). 1927. № 4. С. 4). Об Алексее Владимировиче Эйснере (1905–1984) см.: Эйснер А. Человек начинается с горя. Стихотворения разных лет / Сост. и послесл. Е. Витковского. М., 2005 (цитированное стихотворение в это издание не вошло).
34.Державін В. Рец. на кн.: Асеев Н. Работа над стихом. 1929 // Критика (Харків). 1929. № 5. С. 131–132; этим и рядом других украинских материалов я обязан помощи коллеги Полины Поберезкиной.
35.Оксенов И. Письма о современной поэзии // Книга и революция. 1921. № 1 (13). С. 31.
36.Оксенов И. Критические заметки (Наумова В. Чертеж. Стихи. Л., 1932) // Художественная литература. 1933. № 4. С. 30.
37.Оксенов И. Вокруг «поэтического наследства» // Литературная газета. 1934. 4 октября. В какой-то момент стилистическое сходство становилось идеологической компрометацией, и тогда возникало противопоставление – идеостиль Саянова напоминал Гумилева и Г. Иванова, но у тех «это реализм деталей, т. е. реализм плоский, убогий, холодный etc.» (Тарасенков А. Сибирские стихи Виссариона Саянова // Литературная газета. 1934. 8 марта).
38.Лежнев А. Литературные будни. М., 1929. С. 132. Ученичество Багрицкого у Гумилева фиксировалось современникам уже после появления первых стихотворений, подписанных этим псевдонимом, в одесском альманахе «Серебряные трубы». Сергей Богомолов (харьковский корреспондент Блока в 1912–1914 гг.) писал тогда: «В его экзотике чувствуется влияние русского парнасца Н.Гумилева» (Бюллетени литературы и жизни. 1915. № 10. С. 218). Ср.: «в эгофутуристской манере с налетом гумилевской экзотики» (Никонов В. Статьи о конструктивистах. Ульяновск, 1928. С. 51). Земляк-поэт С. Кесельман пародировал анонс «Серебряных труб»: «Главный поэт сборника Эдуард Багрицкий (Дзюбин). Пишущий под псевдонимами 1) Н. Гумилев, 2) Теофиль Готье, 3) Леконт де Лиль, 4) Бодлер, 5) там видно будет» (Лущик С.З. Чудо в пустыне: Одесские альманахи 1914–1917 годов // Дом князя Гагарина: Сб. науч. ст. и публ. Одесса, 2004. Вып. 3. Ч. 1. С. 172). Знавший Багрицкого со школьных лет Б.Б. Скуратов свидетельствовал (в записи не совсем осведомленного работника Института мозга): «Очень сильное впечатление произвели на него “Жемчуга“ и “Капитаны“ Гумилева и “Кипарисовый ларец»“ Иннокентия Анненского. Читал эти стихотворения и другим товарищам» (Спивак М.Л. Эдуард Багрицкий: мемуары для служебного пользования, или Посмертная диагностика гениальности // Литературное обозрение. 1996. № 5/6. С. 205). Ср. воспоминания В.П. Катаева о литературном вечере 1914 года: «Он согнул руки, положил сжатые кулаки на живот, как борец, показывающий мускулатуру, стал боком, натужился, вскинул голову и, задыхаясь, прорычал:
– “Корсар”!
