Роман «Что же дальше, маленький человек?» относится к числу самых известных произведений немецкой литературы двадцатого века. Вышедший в Германии в 1932 году, он сделал Ханса Фалладу известным во всем мире, а на родине стал поводом для обвинения писателя в антинацистской деятельности, изъятия книги из библиотек и сожжения значительной части тиража.В условиях цензуры текст первого издания был «правильно» отредактирован и стал короче авторской версии почти на четверть. Полный текст на немецком языке был опубликован лишь в 2016 году. Настоящее издание впервые на русском языке представляет читателям полную авторскую версию романа.…Молодые влюбленные Йоханнес и Эмма решают связать свои судьбы и создают семью. Они верят, что любовь поможет им преодолеть все трудности. Но реальность оказывается намного сложнее, чем они себе представляли. Экономика страны в глубоком кризисе, более трети взрослого населения не имеет работы, по улицам маршируют отряды нацистских молодчиков. Жизнь молодой семьи превращается в отчаянную борьбу с нищетой и бесправием…
Hans Fallada
KLEINER MANN – WAS NUN?
Russian Edition Copyright © Sindbad Publishers Ltd., 2024
© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2024
Сейчас пять минут пятого. Пиннеберг только что проверил. Белокурый молодой человек приятной наружности, он стоит перед домом номер 24 по Ротенбаумштрассе и ждет.
Итак, уже пять минут пятого, а Пиннеберг договорился встретиться с Овечкой без четверти четыре. Он засовывает часы обратно в карман и только сейчас бросает взгляд на табличку, висящую на двери дома номер 24 по Ротенбаумштрассе. Надпись гласит:
«Доктор Сезам.
Женские болезни.
Прием с 9 до 12 и с 4 до 6».
«Ну вот! Уже пять минут пятого. Только закурю, как Овечка, конечно, сразу появится из-за угла. Нет уж. Сэкономлю на сигарете. И без того сегодня опять придется потратиться».
Пиннеберг отводит взгляд от таблички. Ротенбаумштрассе застроена только с одной стороны, а с другой – за проезжей частью, за деревьями, за набережной – течет Штрела. Здесь она уже довольно широкая – скоро впадет в Балтийское море. Дует свежий ветерок, кусты покачивают веточками, тихонько шелестят деревья.
«Живут же люди, – думает Пиннеберг. – У этого Сезама наверняка комнат семь. Зашибает, поди, бешеные деньги. Сколько же он платит за жилье… Двести марок? Триста? Да кто его знает! Десять минут пятого!»
Пиннеберг лезет в карман, достает из портсигара сигарету и закуривает.
Из-за угла выпархивает Овечка: белая юбка в складочку, чесучовая блузка, шляпки нет, белокурые волосы растрепаны.
– Привет, милый. Раньше не смогла вырваться. Бурмейстерша сегодня очень сильно чудила. Сердишься?
– Ни капли. Вот только мы теперь просидим там целую вечность. Пока я жду, уже человек тридцать зашло, не меньше.
– Ну они же не все к врачу. И потом, мы ведь по записи.
– Видишь, как правильно мы сделали, что записались!
– Конечно, правильно. Ты всегда прав, милый! – На лестнице она сжимает ладонями его лицо и порывисто целует. – О господи, как же я рада, что ты снова со мной, милый. Подумать только – почти четырнадцать дней!
– Да, Овечка, – отвечает он. – Мне сразу расхотелось сердиться.
Дверь распахивается. Из полутемного холла на них гаркает белый призрак:
– Страховка!
– Да вы нас хоть впустите, – говорит Пиннеберг и подталкивает Овечку вперед. – И вообще, мы частным образом. По записи. Моя фамилия Пиннеберг.
При словах «частным образом» призрак поднимает руку и включает в холле свет.
– Господин доктор сейчас подойдет. Минутку, будьте добры. Пожалуйста, проходите туда.
Они идут к какой-то двери, минуя другую, полуоткрытую. За ней, по-видимому, общая приемная, где сидят те тридцать человек, которые зашли на глазах у Пиннеберга. Все видят их с Овечкой, и поднимается ропот:
– Да что же это такое!
– Мы раньше пришли!
– Зачем мы вообще платим страховые взносы?
– И побольше, чем этакие франты!
На пороге появляется медсестра.
– Тише, пожалуйста! Вы мешаете господину доктору! Вы все не так поняли. Это зять господина доктора с женой. Так ведь?
Пиннеберг польщенно улыбается, Овечка устремляется к нужной двери. На мгновение воцаряется тишина.
– Живей, живей! – шепчет медсестра, подталкивая Пиннеберга. – Какие же наглые пациенты приходят по страховке! Возомнили о себе невесть что – и это за гроши, которые платит больничная касса…
Дверь захлопывается, Овечка и ее милый оказываются среди красного плюша.
– Тут он, видимо, принимает частных пациентов, – замечает Пиннеберг. – Как тебе? По-моему, ужасно старомодно.
– Все это так гадко, – отзывается Овечка. – Мы ведь тоже обычно ходим к врачам по страховке. Вот так и узнаешь, что говорят у нас за спиной.
– Ну что ты переживаешь? – увещевает он. – Так устроен мир. Мы маленькие люди, с нами не церемонятся…
– Да как тут не переживать…
Дверь открывается, появляется другая медсестра.
– Герр и фрау Пиннеберг? Господин доктор просит вас немного подождать. С вашего позволения, я пока заполню карту.
– Да, конечно, – соглашается Пиннеберг, и тут же следует первый вопрос:
– Сколько вам лет?
– Двадцать три.
Дальше все пошло как обычно.
– Имя – Йоханнес. – Запнувшись, он добавляет: – Бухгалтер.
И продолжает более гладко:
– На здоровье никогда не жаловался. Ну, в детстве, конечно, болел чем положено, но не более того. Насколько я знаю, мы оба здоровы.
И снова, после небольшой заминки:
– Да, мать жива. Отец нет, умер. Отчего умер, не могу сказать.
Потом Овечка:
– Двадцать два. Эмма.
Теперь запинается она:
– В девичестве Мёршель. Здорова. Родители живы. Оба здоровы.
– Хорошо, одну минуту, пожалуйста. Доктор скоро освободится.
– К чему все это, – бурчит Пиннеберг, когда дверь захлопывается. – Мы же всего-навсего…
– Ты так замялся на бухгалтере.