Что значит мыслить философски полностью

Напротив же, категорический императив основан не на отношении «если — то». Он гласит о принципе, согласно которому происходит действие как с точки зрения средств, так и преимущественных целей. То, что нужно выбрать средства, если хочешь достичь цели, — это, как говорил Кант, аналитическое предложение, поскольку в цели имплицитно содержится средство. А должен ли я хотеть достичь цель? Нет, я не хочу ни строить дом, ни подниматься на гору. Или есть такая цель, которую я должен хотеть достичь безусловно, именно та цель, которую должен безусловно хотеть достичь не только я, но и все разумные существа? Такую цель не мог бы предложить не только гипотетический, но и категорический императив. Поэтому категорический императив вообще считается разумом. Так как истина познается мышлением, то оно в состоянии мыслить нечто такое, что является истиной для всех мыслящих существ, поступок же есть нравственный поступок постольку, поскольку повинуется принципу, который обязателен для всех разумных существ. Категорический императив должен быть принципом, предписывающим обязательную для всех разумных существ цель поступка.

Строить дома и покорять вершины — это эмпирические цели, наряду с ними существуют еще бесконечное количество подобных целей. Эмпирическую цель я не должен хотеть, я могу ее хотеть. Самым главным для воления эмпирической цели является то, что я вообще волю. Прежде чем воля сможет что-либо пожелать, она должна осуществиться в своем желании. До того, как захотеть какую угодно эмпирическую определенность — ту или эту — воля должна утвердиться трансцендентально, чтобы волить свою свободу. При этом речь идет не о той или иной цели — о покорении вершины или о чем-то другом, — а о том, чтобы вообще установить цель, чтобы хотеть определиться в своей свободе. Воля, не волящая саму себя, никогда не отрицавшая саму себя, перестает быть волей. Волящая сама себя воля — вот наша цель, она по своей природе не эмпирична, она никак не познается опытом, но, с другой стороны, она есть предпосылка для любой эмпирической цели: как воля, которая не волит сама себя, не есть воля, так и воля, имеющая свою цель в самой себе — точнее, волящая саму себя, — есть воля. Если мы скажем, что воля — это только та воля, которая волит саму себя, тогда должны сказать и то, что воля волит только саму себя и тогда, когда она волит нечто другое, например, восхождение на вершину, строительство дома и так далее. То, что волит воля, ее содержательная определенность, высказано максимой. «Максима есть субъективный принцип [совершения] поступка…».[621] Категорический же императив, исходящий из той цели, которая является Условием возможности любого эмпирического воления, «касается не содержания (материи) поступка и не того, что из него должно последовать, а формы и принципа, из которого следует сам поступок…».[622]Если категорический императив касается не материи, т. е. содержания поведения, а формы и принципа, из которых вытекает материя, то нравственный характер поведения определяется через форму и принцип воли. Форма любой (человеческой) воли — это укорененный в ней разум как способность поступать согласно представлению о законах.[623]Принцип воли, т. е. воление ею самой себя, — это свобода. Вместе с тем категорический императив требует, чтобы максима поступка и, в конечном счете, материя поведения соответствовали свободе и разумности воли.

Таким образом, причина нравственного характера целиком и полностью заключена в качестве только формы воли, а не в том, что воля волит, т. е. не в ее материи, не в ее возможном предмете и замысле. Но решающим здесь является вопрос, волит ли воля в волении определенного предмета саму себя в своей свободе и разумности. Поскольку не только материя, т. е. содержание воления, но и форма воления составляют нравственность поступка, постольку нравственность определена формально. Ссылка на совесть здесь означает, что нравственная ценность поступка может действовать только через совесть, и именно она должна одобрить задуманную цель. Если нравственный поступок состоит только в соответствии формы и материи, то возникает вопрос, как возможно это соответствие, почему совесть может одобрить именно этот определенный замысел, а не какой-то другой.