В сущности, общественному характеру труда присуще то, что он распадается на различные формы умения и потребления. В этих «частях» труда заключены многообразные отношения общества, поскольку каждый производит не только для себя, но также и для других. Если бы каждый изготавливал только то, что необходимо для его жизни, то никогда не возникло бы разделение, а затем и специализация труда. Разделение и специализация труда были вначале элементами, связующими людей разных способностей, которые объединялись друг с другом благодаря своему разному участию в общественном труде: один был сапожником, другой — пекарем, третий — строителем. Доверяя друг другу и зная о взаимной зависимости, они доводили свой труд от простой специализации до искусства, которым можно было с успехом овладевать, только обучаясь и одновременно используя навыки других исторических эпох. Результатом этого стало ограничение одними и пренебрежение другими первоначально простейшими способностями поддержания жизни. Возникновение рынка как места обмена по схеме товар-деньги-товар, регулирование им цен в зависимости от спроса и предложения, а также все возрастающая профессиональная специализация вели к тому, что из-за заложенной в труд дифференциации все труднее было увидеть со стороны сращивание всего во всеобъемлющем жизненном единстве. Отдельный трудящийся ощущал себя в уже необозримом мире труда сведенным к выполняемой им функции. В этом процессе разделение на физический и умственный труд не играло существенной роли, так как умственный труд развивал формы использования умений, силы, причем не только над природой, но и над людьми. В противоречии этих двух способов труда верх одерживал тот, которому доставалась привилегия ответить на вопрос о природе труда. И так как этот ответ в конечном счете сводился к вопросу о смысле жизни, то тому, кому удавалось ответить на него, присваивался более высокий ранг, так что социальный строй формировался как упорядочение разных рангов и классов. Вытекающее, собственно, из «несправедливого распределения природных продуктов» среди людей различие между ведущим физическим и второстепенным умственным трудом обусловило то, что трудовые отношения стали отношениями господства человека над человеком. Так как разделение труда зависит от способа свободы, то и возникающие в результате этого формы
Да и что такое свобода, если она не освобождение? Впрочем, не следует думать, что тогда не существовало прав человека. Господа и слуги. Верно. Но то были богом учрежденные сословия, достойные, каждое на свой лад, и господин умел почитать тех, к кому он не принадлежал, — богоданное сословие слуг. Ибо тогда еще шире было распространено мнение, что всяк, большой или малый, должен до дна испить чашу человеческую.[673]
Господствующий как таковой характер труда — это основной антропологический феномен, содержащий в себе как моральный, так и социальный детонатор, но его невозможно устранить, так как те, кто «больше» привержены фантазии и всяким затеям по поводу того, как лучше, быстрее и легче овладеть результатом труда, всегда оказываются с прибылью. Этот имманентный труду принцип господства очень выразительно, хотя и по-разному, описан Гегелем и Марксом.
