Это право представляет собой право владения внешним предметом
С точки зрения сохранения рода половое общение, если не обращать внимание на кантовское требование ограничить его только деторождением, считается необходимой для существования человека вещью. Независимо от того, служит ли это «взаимное использование» половых свойств для деторождения или исключительно для цели взаимного наслаждения, Кант задается вопросом, сочетается ли «разумеется, само по себе чисто животное… общение между мужчиной и женщиной»[692] одновременно со свободой и разумностью человека. Не состоит ли половое общение с партнером вследствие этого в противоречии с моим разумом и с разумом другого человека? Может ли соответствовать категорическому императиву использование «половых свойств только ради скотского наслаждения»?[693] Что прежде всего противостоит в половых отношения свободе, так это то, что в нем «одна сторона отдается другой».[694]
В этом акте человек сам обращает себя в вещь, что противоречит праву человечества по отношению к собственному лицу.[695]
Эта отдача одной стороны другой представлена как отказ от человеческой свободы и как унижение, поскольку влюбленный, который всегда может быть только самой целью, но никогда средством для другого, сам становится объектом наслаждения. Тем самым уничтожается «человечество», право которого заключено в том, чтобы к нему относились «
Возможно же это лишь при одном условии: в то время как одно лицо приобретает, словно вещь, другое, это другое лицо в свою очередь приобретает первое; ведь только так оно снова обретает себя и восстанавливает свою личность.[697]
В том, что партнеры состоят в долгом общении на основе взаимности, т. е. встречаются не для «однократного наслаждения», Кант видит превращение супружеского сожительства,
Приобретение супруги или супруга происходит, следовательно, не facto (путем сожительства) без предшествующего договора и не pacto (по одному лишь брачному договору без последующего сожительства), а исключительно lege, т. е. как правовое следствие из обязательства вступить в половую связь не иначе как посредством взаимного владения лицами, которое осуществляется лишь через такое же взаимное пользование их половыми свойствами.[698]
Антропологический интерес представляет для Канта не моральность, которую он приписывает брачному половому общению, а лежащее в ее основе понимание человека как двойственного существа, которое состоит в половом общении либо по закону, либо «по чисто животной природе»[699] и, следовательно, состоит из двух частей — животного и разума. То, что платоновский Аристофан изображает в мифе как потребность в дополнении со стороны бытия-женщины и бытия-мужчины, у Канта рассматривается как непостоянная страсть
