Теперь этот человек намекнул о браке. Вчера. Про его тяжелый нрав и требовательность в работе болтали разное. Но слухи, которые ходили о его личной жизни, больно вонзались в сознание каждый раз, когда она нечаянно слышала обрывки фраз.
Говорили, что он тайно встречается с женой достаточно влиятельного, но больного человека, что так сильно любит ее и не может от нее отказаться, даже если она замужем. Работники в коридорах при виде него шептались, что, наверно, этой женщине невыгодно разводиться, раз продолжает вертеть сразу двух мужчин в руках.
Диана знала, что не стоило верить сплетням. Но каждый раз, видя его хмурым и задумчивым, не таким, каким он был раньше, понимала, что его сердце украдено другим человеком. И те проблемы с этой женщиной казались правдоподобными.
Она пыталась забыть про то, что сказала мать и готовилась к суду тщательно и внимательно, ходила на встречи с коллегами, которые могли бы ей помочь профессиональными советами, собирала доказательства, говорила с теми, у кого когда-либо проходили подобные разбирательства. Она готова была биться головой об стену, чтобы победить и доказать иронично улыбающемуся ей человеку, что ей под силу вести подобные дела. Таир не воспринимал ее серьезно, не говоря уже о том, что не видел в ней специалиста. И какой бы обычной влюбленной девушкой она не была, внутри что-то напряженно сжималось из-за такого отношения с его стороны.
У него было о ней не самое лучшее мнение, которое он однажды озвучил во время одной вечеринки. «Избалованная, эгоистичная девчонка, которой доставляется и позволено то, чего лишены действительно умные и способные люди». Это было в тот день, когда отец взял ее к себе как корпоративного юриста. И, несмотря на хорошие отзывы от тех, кто с ней когда-либо пересекался, свое мнение о ней он так и не поменял.
Она с трудом, но в то же время с нескончаемой энергией и упертостью, медленно добивалась своего на каждом заседании. И, как ни странно, на этих заседаниях присутствовал он. Человек, который играл с ней, когда ему было скучно.
И лишь после того, как суд озвучил то решение, чего она ждала с замиранием сердца и поняла, что достигла своего, внутри почему-то стало пусто. Она почувствовала такую усталость, что даже не взглянула в его сторону. Таир встал перед ней, когда она пыталась пройти мимо и зааплодировал, пока в их сторону с нескрываемым интересом обернулось немало народу.
— Молодчина, Диана. Я был уверен, что ты на что-то пригодишься.
Порядком подустав от его высокомерности, она поймала себя на мысли, что не прочь дать ему пощечину — сильную такую, звонкую; чтобы смотрел он на нее удивленно, а не с фирменной насмешкой на надменном, жестком лице.
— А я была уверена, что ты бездушный и пустой человек, которому нравится издеваться над людьми, которых он совсем не знает. Меня совершенно не интересует твое мнение насчет меня, Аванесов. Прощай.
Ноги ее ослабели. После каждого такого отпора Таир всегда вел себя так, словно между ними никогда не было никакой стычки — ведь она и правда ничего для него не значила.
***
Выйдя из здания суда, слегка усталый и раздраженный Таир остановился на парковке, замечая ту, которую не видел уже столько времени. Она стояла неподвижно, сжимая пухлые губы и смотрела на него с ярко выраженной тоской. Он не подошел к ней. Громко чертыхнулся, отвел глаза, покачал головой, словно старался отогнать внезапное наваждение. Проклятие. Глаза предательски вернулись к ней, руки сжались крепко, не в силах терпеть мучительное желание прикоснуться к той, кому нельзя. Которая не принадлежала ему с самого начала.
В свою очередь женщина осматривала его без страха, словно знала, какое у нее есть на него влияние. Словно бы понимала, что сделает шаг вперед — и он точно не сможет сдержаться. Он всегда был несдержан рядом с ней, такой жадный и властный, умеющий полностью подчинять. Губы ее шевельнулись — беззвучно позвала его, но тщетно.
Таир резко отвернулся, грубо открывая дверь своей машины. Хлопнул ею, тяжело опустил голову, схватив и сжав руками обтянутую на руль кожу. Он не имел никакого права на нее. Не имел изначально.
И как бы безудержна не была та страсть между ними, с которой они отдавались друг другу, он знал, что это — конец. И абсурдное, мимолетно вспыхнувшее несколько дней назад решение жениться как можно скорее, показалось ему единственным разумным выходом из ситуации. Единственным рычагом, который бы контролировал его тягу к ней, привел бы в чувства.
Если во время того, как Диана готовилась к суду, родители и сам Таир никак не поднимали тему брака, то она об этом не забывала. За весь процесс судебных разбирательств, утопая в бесконечных документах, засыпая плохо и видя самые странные сны, не было и дня чтобы ее мысли не возвращались к странному разговору с родителями. На следующий день после последнего заседания, придя на работу совсем рассеянная и усталая, девушка молча откинулась на кресло, чувствуя обесиленность и легкое головокружение.