Артем был одним из немногих, кто первым узнал о статусе Веры. И узнал он об этом совсем случайно, даже не пытаясь углубляться в жизнь девушки, которая требовала от его друга предельную тайность их встреч, что было очень странно. Таир сначала не поверил ему. Напрочь отказывался даже спрашивать об этом Веру, поскольку не считал ее способной на такую ложь. Но со временем, наверное, он и сам начал понимать, что тут что-то не так. Хотя бы потому, что она отвергла его предложение стать его женой. Таир не хотел верить, что та единственная женщина, которую он добивался, забывая обо всем и любил как безумец, так жестоко его обманула. От одного лишь отголоска ее имени его бросало в пучину воспоминаний, которые он бы предпочел стереть из памяти навсегда. И как бы он ни старался хоть как-то притупить боль, оставленную после её обмана, мысли его оставались с ней.
Таир отрицательно покачал головой в ответ на вопрос друга. Тот в свою очередь с подозрением сузил глаза, но продолжал молчать, думая о своем.
Все следующие дни Вера никак не унималась, продолжая звонить, прося о встрече. Таиру пришлось ответить и сухо отказать, но девушка не принимала отказа, настаивая, провоцируя, обвиняя в измене и в том, что так быстро Таир нашел ей замену. Окончательной точкой стало то, что она ждала его на парковке во время обеденного перерыва, и Таир, теряя терпение, просто утащил ее к своей машине, чтобы коллеги не заметили ее. Женская часть коллектива странно косилась на Диану, обсуждая, как она терпит такое, учитывая ее характер.
Диана же, казалось, жила совершенно на другой планете. Она была не в курсе о том, что эта женщина почти караулит ее мужа и практически всегда находится рядом. И однажды, когда она зашла в их в общий кабинет, застала мужа, разговаривающего на повышенных тонах с… Верой? Он стоял к ней спиной у окна просторной комнаты, и плечи его были так напряжены, словно он собирался в бой.
— Я работаю, Вера. Мне сейчас некогда. Может завтра.
Диана застыла, переминаясь с ноги на ногу, не найдя в себе силы пойти назад, понимая, с кем говорит Таир. Ее муж, словно чувствуя ее присутствие, повернулся, недобро сверкнув глазами, безмолвно приказывая ей уйти. Но Диана не двинулась с места, внимательно разглядывая его. Видя ее нерешительность и чуть отдалив телефон от уха, он ровным голосом сказал:
— Ты не могла бы выйти?
Он собирался продолжить с ней разговор? И что это было насчет завтра? Диана не знала наверняка, но, будто очнувшись, вошла внутрь, чтобы собрать компьютер и уйти к себе.
— Диана! Выйди, пожалуйста.
— Мне нужен мой компьютер, — спокойно сказала она, пытаясь справиться с дрожью в руках. Таир, разозлившись окончательно, сам вышел из кабинета, сильно хлопнув дверью, оставляя Диану в растерянности и одиночестве. Она опустилась на кресло обессиленная, чувствуя ужасную дрожь в руках. Понимая, что Таир вовсе ушел из дома, встала и открыла окна, пытаясь вернуть дыхание. Глубоко задышав, она почувствовала, как горькие слезы потекли по холодной коже и быстро смахнула их, не сдерживая горький всхлип.
После этого случая в Диане что-то разбилось и одновременно восстановилось.
С того дня, как он практически выгнал её из кабинета, она ни разу не заходила туда и ничего ему не предлагала. Диана просто собрала все свои вещи и перенесла в свою спальню, окончательно решив больше не сталкиваться с Таиром даже дома. Если раньше она и могла что-то заказать или увезти с собой домой поесть, то теперь она ела исключительно вне дома, и даже легкие завтраки предпочитала есть в одиночестве, недалеко от офиса. Их совместный с Таиром дом превратился для нее в настоящую тюрьму, где она проводила свои беспокойные ночи, рано вставая утром, чтобы не встретиться с ним. Если на работе она могла улыбнуться коллегам и даже расслабленно побеседовать с ними, в том числе и с молодыми мужчинами, то с ним она была предельно напряжена и сдержана, старательно избегая прямого контакта глазами; а при любой необходимости в тактильном контакте — когда приходилось отдать ему что-то в руки, например, папку — смотрела в сторону любого другого предмета, лишь бы не на мужа, и держала вещь так, будто бы она была чем-то заражена. Раз предприняв попытку наладить с ним отношения и потерпев неудачу встречаясь с его грубостью, Диана превратилась в холодную льдинку.
Сам Таир заметил это нескоро. Почти всегда в раздумьях, в один день он остановился в середине их общего кабинета, с удивлением отметив, что книжные полки Дианы и ее рабочий стол пустуют, и судя по всему, пустовали уже довольно долго. Из своих вещей, в этой комнате, она ничего не оставила. Крутя в голове причины такого поступка, он мысленно вернулся в тот день, когда Вера окончательно вывела его из себя. И, вспоминая об этом, собственный поступок теперь казался ему глупостью. Он ведь задел в ней что-то, из-за чего она даже не взглянула в его сторону, когда они находились на одной территории.
