В начале 1930-х годов ПСМ уже не занимали общественное мнение, они затаились в субкультуре пронацистских и близких им по духу антиправительственных организаций, а также среди несгибаемых ура-патриотов, а их первые глашатаи вернулись к своим основным занятиям: Генри Форд, поправляя финансовые дела и подпорченную репутацию, направил силу на выпуск новых марок машин и тракторов, д-р Хаутон расширил медицинскую практику,[63] преподобный Дж. Симонс занял пост директора семинарии в Риге, издавал журнал «Христианский работник» (на русском языке), работал в Красном Кресте.[64] Борис Бразоль тоже переключил свой задор на другие темы: работал юрисконсультом по русским вопросам при юридической фирме «Братья Кудерт» в Нью-Йорке, периодически служил в различных госучреждениях, нуждавшихся в «совете» по тем или иным «русским вопросам», несколько лет подряд читал лекции по криминологии, экономике и русской литературе в Колумбийском университете, писал, переводил,[65] основал Пушкинское общество в США, где до конца жизни выступал с речами, в которых «стремился дать в общедоступной, но стилистически выдержанной форме оценку творчества выдающихся русских мыслителей и художников слова».[66] Но книг на политические темы он больше не издавал, разве что к сорокалетию трагической гибели царской семьи написал статью «Царствование Императора Николая II в цифрах и фактах (1894–1917 гг.)», которую исполнительное бюро ОМФ издало в 1958 году отдельной брошюрой, в количестве пять тысяч экземпляров по-русски и три тысячи по-английски.[67] При этом он всю жизнь оставался активным участником (чаще всего президентом или вице-президентом) разнообразных антикоммунистических комитетов и организаций, в том числе Русско-финского союза борьбы с коммунизмом и Общероссийского Монархического Фронта.[68] Подвизался Бразоль и в пронацистски ориентированной газете «Россия», которую основал и выпускал в Нью-Йорке в 1933–1941 гг. перебравшийся из Харбина полковник царской армии Николай Рыбаков. «Россия» широко освещала деятельность русских фашистов Китая и США, а в нерусскоязычных нью-йоркских газетах тем временем неоднократно «предполагали», что и Бразоль связан с русскими фашистами дома и за границей. Предположения были, скорее всего, обоснованными: ненавистник жидобольшевистского режима наверняка симпатизировал нацистскому режиму-«освободителю».[69] С нападением нацистской Германии на Советский Союз Бразоль начал атаковать Конгресс письмами протеста против ленд-лизовской помощи СССР.
Когда США вступили в войну, ФБР обратило внимание на деятельность Всероссийской фашистской организации (ВФО), очень активной, хотя и немногочисленной русской фашистской партии в США. В мае 1942 года в суде слушалось дело А. А. Вонсяцкого,[70] «вождя» русских фашистов. Бориса Бразоля вызывали на слушания свидетелем. В своих показаниях Бразоль говорил о том, что никогда лично не встречался с графом Вонсяцким, хотя и вспомнил, что получил от последнего письмо где-то в середине 1930-х годов с предложением возглавить Братство русской правды в США.[71] Подозревая Бразоля в профашистской деятельности, ФБР заинтересовалось его рукописным архивом в Библиотеке Конгресса, куда Бразоль передал его еще в 1939 году с указанием, что доступ к его сорока шести «коробкам» может быть разрешен не ранее 1953 года. Агентам ФБР потребовалось получить особое разрешение генерального прокурора страны, прежде чем Библиотека Конгресса предоставила им доступ к материалам Бразоля. Судебного разбирательства за этим не последовало.
