Это очень непросто – быть подростком. Комплексы. Недоверие к взрослым. Первая любовь. Заклятые враги. Благодаря своим одноклассникам, Настя искренне верит в то, что она некрасивая. Её жизнь – это ее личный непрекращающийся ад. И даже смена места жительства и школы не могут убедить девушку в обратном.Преодолевая свои собственные страхи и комплексы, она смогла найти себя во лжи, закрывшись от реальности маской из косметики и не замечая, что рядом с ней есть люди, для которых внешность – не главное. Она не верит тем, кто хочет ей помочь. Она не желает принять себя такой, какая есть.
Привет! Меня зовут Настя…
Вернее, нет! Никто меня так не зовет! По крайней мере, в школе. Уже несколько лет я ношу обидную кличку Чуча. Это сокращение от чучела, если вы не поняли. Иногда меня называют Чучелла, иногда Чучундра или Чукча, но чаще всего, я просто Чуча. Потому что так проще, короче и быстрее…
Вы скажите, что мои одноклассники злые, а я безвольная и бесхарактерная, и виновата во всем сама, раз не могу дать отпор… И будете правы! Я не могу… Потому что боюсь их, а еще потому что верю им!
Я страшная! Ясно? Самое настоящее огородное пугало! Вечно лохматая, как бы долго и тщательно не причесывалась, под маленькими невыразительными глазками у меня темнеют круги, кожа на лице бугристая и неоднородная, и, время от времени, она покрывается огромными вулканическими прыщами.
По утрам я лишь мельком смотрю на свое отражение в зеркале, чтобы лишний раз не расстраиваться, собираю непослушные волосы в тугой хвост на затылке, стараюсь, безрезультатно, избавиться от «петухов», одеваюсь и иду в школу. Туда, где меня каждый божий день ждет настоящий ад!
Я захожу в кабинет, сажусь за последнюю парту и делаю все, чтобы меня не заметили. Но они замечают! Каждый раз! И я краснею от их злобных взглядов, от их болезненных словесных ударов по остаткам моего самолюбия, и изо всех сил стараюсь не плакать. По крайней мере, при них…
Чем старше мы становимся, тем злее и обиднее становятся их шутки… И каждый новый год встречает меня новой порцией боли и страданий!
Но самое ужасное в этом то, что я не могу никому об этом рассказать! Ни мама, ни папа – не станут слушать, они слишком заняты, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Брат скорее всего встанет на сторону моих обидчиков, а бабушка расстроится, ведь у нее больное сердце!
И потому я стойко храню свою тайну глубоко внутри под семью печатями, улыбаясь своим родным и, стискивая зубы, терплю эти бесконечные издевательства в школе.
Слава богу, осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Всего один учебный год! И я буду свободна от этого бесконечного кошмара, именуемого средней школой.
На самом деле, я всегда была страшной, просто в детстве на этом как-то не заострялось внимание. Пару раз, может больше, не помню, я слышала, как мама говорила папе, что я лицом не вышла и, возможно поэтому, буду очень умная.
Но нет… Я не стала умной! Как-то не сложилось у меня с учебой… С тройки на двойку – вот мой потолок, и прыгнуть выше я не в состоянии. И этот факт очень расстраивал маму, прямо до слез, и ужасно злил папу. Я сосчитать не смогу сколько раз меня наказывали за плохие оценки. Пожалуй, проще назвать дни без наказания, когда меня отпускали гулять…
И я сидела одиноко на качелях и слушала музыку, пока меня не прогоняли с площадки местные хулиганы во главе с моим братом. Его, кстати, Даня зовут. Он младше меня на год, но при этом красивый и умный. Просто гордость семьи! Не то, что я…
Все остальное время я сидела в своей комнате, пыхтя над учебниками, и бабушка заглядывала ко мне время от времени, чтобы проверить, чем я занимаюсь или позвать к столу.
Маму я видела редко, только поздним вечером, когда она уставшая и вымотанная приползала домой с работы и падала бесформенным мешком на диван. А свои редкие выходные она посвящала себе любимой, уходя на весь день в какой-нибудь салон красоты.
Дежурные пару вопросов за ужином едва ли можно назвать нормальным общением матери и дочери.
– Как в школе дела?
– Нормально…
– Как оценки?
– Не очень…
– Ты должна стараться!
– Хорошо…
Вот и все общение.
А Папа….
Мой папа военный! Полковник он, не-скажу-в-какой части. Это, вроде как, большой секрет! Мне иногда кажется, что он родился полковником! Выправка, командный голос… Ну, вы понимаете…. Его манера себя вести не меняется даже дома. Если бы он потребовал от нас отдавать ему честь, я бы вообще не удивилась.
Однако, дома он бывает редко. Еще реже, чем мама… А когда появляется, сразу требует дневники на проверку, листает их внимательно, а потом, поджав губы и сдвинув недовольно брови, раздает наказания на неделю вперед. В основном мне.
На этом его участие в наших с Даней жизнях заканчивается.
Вот так и получается, что мы, как бы, сироты при живых родителях. Мы с братом находимся под присмотром бабушки – папиной мамы. Она хорошая, добрая, но не смеет перчить отцу, выполняя все его поручения в точности. Если он сказал: «Домашний арест!», значит домашний арест, от звонка, до звонка! И никаких гвоздей!
И так было всегда, по крайней мере, сколько я себя помню! Время ничего не меняло. И все шло своим чередом…
Шло…
Пока однажды я не влюбилась…
Это случилось в шестом классе и странным образом совпало с появлением в нашем классе новенького мальчика. Он появился в середине года и снес крыши всем девочкам в школе. Высокий, голубоглазый блондин с глубокими ямочками на щеках и совершенно обворожительной улыбкой.
