А в следующий момент произошло нечто неожиданное: в одном из классов открылась дверь, в нее просунулась голова какого-то малыша, который, увидя меня, издал оглушительный победный клич:
— Ребята! Боря при-ше-о-ол!
Стремительно, как будто их выпустили из катапульты, из класса вылетела толпа детей и дикой ордой устремилась на меня. Они смотрели на меня с немым восхищением, как на бегемота в зоопарке. Через секунду Настя и Сашка оказались оттесненными в дальний угол.
Я криво улыбнулся. Я совсем забыл, что обещал к ним прийти, и смущенно сказал:
— Давайте пойдем в класс. Там мы будем в своей тарелке.
— Пошли в свою тарелку! — крикнул какой-то находчивый малыш.
— Пошли! Пошли! — загалдели остальные.
В классе ребята уселись за парты и притихли.
На доске большими печатными буквами было выведено: «БОРЕ УРА!»
— Ну, это уж слишком, — сказал я и стер надпись.
Откашлялся, дрожащими руками разгладил на учительском столе листок с речью и начал:
— «Дорогие ребята! — Голос у меня был странный, дребезжал, как старый репродуктор: — Пионерская… организация… всем известная…»
Я легкомысленно оторвал руку, придерживавшую листок, а легкий ветерок, ворвавшись в открытую форточку, взметнул мою драгоценнейшую речь, унес с учительского стола и уронил на пол.
Я проследил за нею тупым взглядом, но поднять не решился.
— «Пионерская организация, всем известная…» — начал я наизусть и замолчал. Слова окончательно вылетели у меня из головы.
Мальчишка с первой парты догадливый оказался: поднял листок и положил передо мной на стол. А я, как заправский телевизионный диктор, который читает текст по бумажке, но делает вид, что совсем не читает, скосив глаза, быстро прочел:
— «…Пионерская организация, всем известная… — На секунду поднял голову, криво усмехнулся: „Повторенье — мать ученья“, и продолжал: —…своим мужеством, прислала меня к вам, нашим младшим товарищам, чтобы я вас закалил и подготовил нам достойную мужественную смену…» — Я умолк окончательно.
— Ура-а-а! — закричал мальчишка с последней парты.
— Не надо, — сказал я.
Стало тихо и неизвестно, что делать дальше. Первоклашки преданно смотрели на меня.
— Ну, давайте познакомимся, — упавшим голосом сказал я.
На первой парте сидели девочки, которые приходили ко мне.
— Тебя как зовут? — спросил я одну из них.
— Стрельцова, — ответила она, вставая.
— Фамилий не надо, — предложил я. — По фамилиям скучно. Давайте только имена.
— Зина, — сказала Стрельцова и села.
— А меня Наташа, — сказала ее соседка.
У этой Наташи были круглые глаза, как пятаки, и эти пятаки не отрываясь следили за мной.
— У нас две Наташи! И обе дуры! — выкрикнул какой-то острослов с последней парты.
Мальчишки засмеялись, а Наташа захлопала своими пятаками. Видно, собиралась разреветься.
Я направился к этому острослову. Я угрожающе приближался к нему.
В классе стало тихо.
— Тебя как зовут? — спросил я.
— Генка, — ответил он.
— А сколько у вас Генок?
— Трое.
— Надеюсь, не все такие умные?
Ребята засмеялись, и острослов Генка тоже. А Наташа уставила на меня свои пятаки и сказала:
— Нет, только этот… Костиков.
— Значит, ты Генка Костиков? — Я немного повеселел и спросил соседнего мальчишку: — А ты?
Мальчишка встал и, сильно смущаясь и краснея, прошептал что-то неразборчиво.
— Громче, — попросил я.
— Толя! — вместо него выкрикнул Генка. — Он у нас трус. Как девчонка.
— Тихо, тихо, — сказал я. — Храбрость дело наживное. Садись, Толя. — И повернулся к классу: — Продолжим знакомство…
И тут со всех сторон защелкало, как горох:
— Лена!
— Лена!
— Гена!
— Саша!
Они вскакивали и садились, как оловянные солдатики.
— Сима!
— Коля!
— Леша!
— Шура!
Сначала я пытался запомнить имена ребят и их лица, даже пальцы загибал, но вскоре понял всю тщетность этой затеи.
У меня от них голова пошла кру́гом. Они были ужасно одинаковые, эти первоклашки. Все в форме. Все с белыми воротничками. Девочки — с косичками. Мальчишки — с челками. Да еще одно имя на двоих или троих.
— Довольно! — решительно прервал я этот поток имен. — На первый раз достаточно. Хватит!
Отошел к окну, чтобы сосредоточиться, и увидел, как Настя и Сашка пересекали школьный двор. Они шли рядом, и Сашка все время хохотал. Вероятно, рассказывал что-нибудь смешное про меня. Это его излюбленный прием. Надо было отделаться от первоклашек и догнать их.
— Вот что, ребята, — сказал я, — мы пойдем с вами в автоматическую фотографию. Там вы сфотографируетесь, тогда я вас по фотографиям и запомню.
Малыши завыли от восторга. Ужас, до чего они были восторженные!
— А сейчас мы возьмем портфели и ранцы и дружно побежим домой. Только бегом до самого дома! Понятно?
Они, конечно, не поняли, что я просто решил сбежать от них, зашумели и дружно стали расхватывать свои портфели.
— Приготовились! — скомандовал я, делая незаметно шаг к двери, чтобы выскочить первым. — За мной!
Я сделал стремительный рывок, сильно толкнул дверь и на легких парусах покинул коридор первоклашек.
А они, эти несчастные, неумелые дети, рванули к дверям все одновременно. Ну конечно, застряли, и получилась классическая пробка.
