Почему злость внезапно отступила? Этот глупый пацан таскался за мной по пятам... Как давно? Почему я не заметил? Я не видел его уже полгода, неужели всё это время он был рядом?
Почему сейчас, глядя в его глаза, я чувствую себя охотником, загнавшим в угол дикого зверя? Откуда во мне эта нелепая уверенность, что если сорвусь — он непременно сломается. И виноват буду я. Именно я буду тем, кто выбьет из-под него последнюю опору.
Такая безграничная власть над другим человеком... Соблазн...
Давно спрятанная, заживо похороненная часть моей души зашевелилась, распуская свои липкие, тёмные щупальца, оплетая с ног до головы.
Сломай!.. Сломай!
Я подался вперед. Словно в каком-то наваждении потянулся к этому замершему, напряжённому телу.
Сломай!.. Сломай, и он навсегда останется твоим! Он никогда не сможет уйти! Он будет избавлением от твоего бесконечного одиночества! Сломай его!.. Запри в своём мире! Это ведь так легко, это ведь очень просто! Всего один шаг, ну же! Разве ты не хочешь?!
— Эй, ты чего? — тяжёлая Женькина ладонь легла мне на плечо, и я вздрогнул от неожиданности.
Ох!.. Я...
— Я просто...
Просто что?!
— Да нет. Всё в порядке. Я в порядке.
— Ага... — как-то неуверенно протянул Женька и, кивнув на Дениса, спросил: — А с этим что делать будем? Эй, пацан, ты где живёшь?
Но Денис, казалось, Женьку не слышал. Блестящие в темноте глаза неотступно следили за мной — напряжённый, настороженный, внимательный взгляд. Он словно испытывал меня, словно просачивался в самое нутро, вытаскивая наружу все тёмные пороки, вместе с мясом, вместе с кишками...
Мне стало плохо. Тошнота подкатила к горлу болезненным спазмом, срывая дыхание, обжигая глотку. Меня вырвало, я едва успел отвернуться.
— Ага, в порядке, — кивнул Женька. — Знаешь что, давай-ка поднимайся, да я тебя домой отведу. А ты, пацан, — мой друг хмуро уставился на Дениса, — тоже домой топай. Нечего тут... в прятки играть. Лучше бы о матери побеспокоился. Шляется сынуля по ночам не пойми где, за мужиками следит!
Было такое чувство, что Денис, как и я недавно, впал в странное подобие транса. Однако, в отличии от меня, он выбирался из него медленно, словно вытягивая себя из вязкой трясины. Что такого было в Женькиных словах, что заставило его очнуться? Настороженность во взгляде сменилась растерянным удивлением, плотно сжатые скулы расслабились. Похоже, он, наконец, заметил Женьку и теперь непонимающе глядел на него, словно не зная, что ответить на такое глупое замечание…
А потом его накрыло.
Голова опустилась, плечи мелко задрожали. Руки потянулись к лицу, убирая налипшие пряди, размазывая по скулам грязь...
Даже Женька растерялся, не ожидая подобного поворота.
— Эй, парень, ну мало ли что в жизни бывает... Не стоит так расстраиваться, не мужское это дело, нюни распускать... Ты давай-ка, это... – мой друг неуверенно шагнул в сторону Дениса, а потом вдруг отскочил неожиданно, уставившись на него, как на чумного! А Денис откинулся назад, опираясь о землю свободной рукой, и засмеялся, захохотал, как ненормальный. Он прикрывал ладонью рот, пытался сдержаться. И не мог.
— Блять! Ты где таких находишь?!
— В парке... — автоматически ответил я, не в состоянии оторвать взгляд от задыхающегося в истеричном хохоте пацана. Смотреть на него было страшно...
— Мать?.. Ну, да!.. Она, определенно,.. меня ждет... — парень с трудом выдавливал слова, явно скатываясь на истерику.
В глухой тишине ночного парка этот хохот звучал слишком дико. Цеплял до спазмов в горле...
— Это уже по твоей части, кажется, — неуверенно протянул Женька.
Да, пара кубиков «Атаракса» в задницу не помешали бы... или стакан водки на худой конец, но...
Я посмотрел на Женьку. Тот стоял, ошарашенно переводя взгляд с меня на Дениса и обратно. Его побледневшее лицо светлым пятном выделялось в темноте слабоосвещенного побитыми фонарями парка. Протрезвели мы практически моментально. Хмель вылетел из головы за доли секунды. Ситуация явно выходила из-под контроля и требовала хоть какого-то вмешательства.
Размахнувшись, я ударил Дениса по лицу. Шоковая терапия, мать её... Жестко, но действенно. Дернувшись от звонкой, болезненной пощечины, он замолчал. Стало тихо... Словно кто-то невидимый резко выключил звук. Оглушительно тихо... Только его прерывистое дыхание нарушало неестественную, будто застывшую тишину.
— Ну это... Мужики... Хватит уже на земле сидеть. Не май месяц, все-таки, — Женька суетился, тоже, видимо, по-своему пытаясь разрулить ситуацию.
— Вставай, — я протянул руку.
Тонкая ладонь легла в мою, как влитая. Я несильно сжал ее, помогая подняться.
Через пару минут мы дошли до выхода из парка.
— Блин, вы похожи на пару бомжей с ближайшей помойки, вас первый же патруль загребет.
— Но ты же проводишь нас, господин участковый?
— Куда от вас денешься, бомжары, — он снисходительно похлопал меня по плечу.
— Застебёшь теперь, — я натянуто улыбнулся. — Давайте-ка по домам.
