Когда я вернулся, Денис спал, положив голову на сложенные руки.
— Цирк в огнях, — кивнул Рудик в сторону сопящего пацана. — Где ты его откопал?
— Не поверишь – в парке, — честно ответил я.
— В парке? – брови бармена удивленно взлетели вверх. — Ты знакомишься в парке? Соболезную…
— Ща как дам больно, — беззлобно огрызнулся я. На фиг надо… — Лучше вискаря плесни ещё…
— Ты какой-то смурной сегодня, на себя не похож, — Рудик на автомате смешивал коктейли, что не мешало ему беспрепятственно общаться не только со мной, но и с забавной молодой парочкой, устроившейся рядом. Девчонка звонко хохотала, а ее спутник мягко обнимал тонкую талию. Любовь-морковь, типа...
— Знаешь, пожалуй, я пойду… Не прёт сегодня что-то, — пнув останки сигареты в пепельницу, я слез с высокого стула. Бросив на стойку пару денежных купюр, потопал к выходу.
— Рэй… Ты забыл...
— Что? – я автоматически похлопал по карманам. Да вроде бы всё взял.
— Его, — бармен кивнул на сладко спящего Дениса.
— Еще чего… Протрезвеет через пару часов, домой пойдет. Я ему не нянька.
— Пара часов может дорого ему обойтись. Вон, на Макса посмотри, — одарил меня многозначительным взглядом Рудик.
— Бля*ь, – я понял его с полуслова...
Макс… Отвязный мудак, головная боль не только этого клуба, но и всего близлежащего района. Вечно обдолбаный урод, не пропускающий ни одной красивой фактуры, будь то Мэ или Жэ. Чмо, привыкшее жить по закону собственного "хочу".
— Макс явно положил на него глаз, обкончался уже, наверное, в свои рваные джинсы. Не даром весь вечер задницу твоего протеже полирует. Скорее всего, пацану придет сипец, как только ты выйдешь за дверь. Его будут жестко драть и в лучшем случае в VIPе… Либо просто в загаженном туалете. Так что…
Нда… Макс – это действительно проблема… При чем не только для Дениса, но и для меня. С огромным трудом достигнутое между нами мирное сосуществование грозилось рассыпаться как карточный домик. Не хотелось бы…
— Почему это должно меня касаться? – ворча, я накинул на плечи курку. Чёрт, как же всё достало…
— Не надо пытаться быть хуже, чем есть на самом деле. Закинь его в такси, отвези домой, и ты свободен. Дел-то на полчаса.
Твою мать… Я покосился на пацана, потом посмотрел в угол, где тусовались «Макс и Ко»… Вот дерьмо, пялится, мудак. Я был так зол, что с трудом держал себя в руках. Захотелось разнести тут все к такой-то матери. Захотелось, но…
Я подошел и слегка толкнул это беспробудно спящее чучело в плечо. Стойкое ощущение дежа-вю…
— Подъем, орел, труба зовет…
— Отстань, — сонно бормочет в ответ.
— Это вряд ли.
Стащив парня со стула, я практически взвалил его к себе на плечо и зашагал к выходу.
— Рей, — окликнул меня Рудик.
Урою… Если он скажет еще хоть слово, я точно его урою…
— Я горжусь тобой, — стопудово стоит и ухмыляется, зараза.
— Завтра вернусь – башку оторву, — так и не обернувшись, я поспешил к выходу.
Пнув ногой скрипнувшую дверь, я вынес «тело» на улицу. Тащить этого пацана было не тяжело, но до чертей неудобно. Длинные ноги заплетались и мешали движению. Хотелось бросить его в ближайшую лужу и свалить в теплый уют дома. Или просто свалить, плевать куда, лишь бы отсюда и без него. С такими вот мыслями я все-таки дотащил его до дороги, где и надеялся поймать такси. Наивный албанский ребенок, на что я рассчитывал? Машины объезжали нас как парочку прокаженных. Не удивительно… Посадить ночью двух в жопу пьяных мужиков решится не каждый. Наконец, какой-то смельчак на раздолбаной копейке притормозил, прижавшись к бордюру. Забросив парня в машину, я устроился рядом.
— Куда поедем?
Такой простой на первый взгляд вопрос поставил меня в тупик. Откуда мне было знать, где он живёт?..
— Не знаю, — ляпнул я, не подумав.
— Вот нажрутся, а потом нифига не могут вспомнить… — запричитал водитель. — Давайте, или адрес говорите, или выметайтесь отсюда к такой-то матери.
Выметайтесь? Представилось, как опять придется стоять на пронизывающем насквозь ветру, держать повисшего на плече чудика и мерзнуть… мерзнуть… мерзнуть. Передернуло… Ну, нет… Я быстро назвал свой адрес и, откинувшись на спинку сиденья, устало закрыл глаза. Машина, «фыркая», тронулась с места. Домой…
Я посмотрел на тебя…
Привалившись к окну, ты спал… тихо посапывал, утонув в невменяемом полузабытии…
Упавшая на лицо прядь волос подрагивала в такт дыханию…
Гребанный свет, что я делаю?
*****
Я рос под присмотром бабки... Родители погибли, когда мне было семь. Тогда об этом писали в газетах, говорили по ТВ... Пьяный водитель пересёк светофор на красный свет и, не справившись с управлением, вылетел на тротуар. Прямо на переполненную автобусную остановку.
Я почти не помню их лиц, но помню искорёженные железные балки, усыпанные стеклом тела и кровь... Целое море крови. Она струилась тёмно-красными ручьями по пыльному асфальту, растекалась алыми разводами по осколкам, впитывалась в тщательно выглаженную белую отцовскую рубашку и новое мамино платье. И запах... Едкий, раздражающий запах бил в нос, въедался в кожу, в одежду, волосы... Казалось, от него не избавиться. Казалось, он прилип ко мне навечно...
