Мы уехали в Штаты. Через три месяца я получил страшную телеграмму: «Сессилия умерла. Похороны состоятся через два дня». Я отказывался верить. Этого не могло быть! Я любил Сессилию! Она не могла меня оставить, она ничем не болела. Это какая-то злая шутка! Недоразумение!
Но, увы! Это была правда. И какая! Сессилия скончалась от заражения крови, которое получила во время неудачной операции по извлечению плода тайной страсти. И не я был его виновником, я еще не имел с ней физической близости, потому что до смешного боготворил ее. Так кто же? Чтобы выяснить это, я стащил ее дневник, который она вела с завидной аккуратностью, и не сразу решился открыть его, как будто предчувствуя разгадку.
В отличие от меня Стив был напорист, а она… Ну да бог с ней! В первый же вечер он получил то, о чем я не смел подумать. Они встречались каждый вечер, все время каникул. А я-то, дурак, думал, что он ездит к Дороти, и даже благословлял его на подвиги. Как он, наверно, потешался!
Рассудок мой омрачался от дикой ярости, как подумаю об этом и о том, как она с невинным видом подставляла мне свою розовую щечку, чтобы через пару часов встретиться с ним.
Стив все понял, когда увидел меня. Он рассмеялся и сказал, что ему давно надоели мои россказни о добродетельной Сессилии, и он решил проверить, так ли это на самом деле, но она оказалась как все, обыкновенной уступчивой девкой и ничего более. Так что не стоит особенно убиваться. У него есть на примете пара девочек получше, он может уступить любую по дружбе. Потом он добавил несколько непристойностей о ней и хотел развить эту тему как следует, но я уже дошел и двинул его правой. Он увернулся и посоветовал мне подобрать сопли и продолжать пережевывать их где-нибудь в другом месте, горюя о своей потаскушке.
Не помня себя от бешенства, я бросился на него, но он был хладнокровен и отделал меня по всем правилам, жестоко и методично.
Пришел в себя я от холода на каком-то пустыре. Ночь ясная, звезды с тарелку, а вставать надо, несмотря на то, что в черепке взрывается не один десяток гранат при малейшем движении.
Но я все-таки поднялся и дотащился до первой попавшей забегаловки. Она была грязна и отвратительна, но завсегдатаев толпилось достаточно много. Я направился к стойке и случайно, меня сильно шатало, толкнул одного парня, он был уже на взводе и попытался в отместку достать правой, но меня в этот момент повело в другую сторону, и он промахнулся; раздосадованный своей неудачей, он удлинил руку на величину лезвия ножа. К этому моменту в голове у меня прояснилось, а на душе – наоборот. Этот парень стал олицетворением всех моих несчастий. Я не с ним дрался, а со Стивом и судьбой. Схватка была короткой. И его же рукой я всадил нож ему по самую рукоятку.
Он умер еще до приезда полиции. Я не пытался бежать. Я с тупым ужасом следил, как необычайно обильно и долго льется кровь. Никогда бы не подумал, что ее так много. Как у него закатываются глаза и останавливается дыхание, как внезапная дрожь пробегает по его телу и наступает смерть.
У меня были самые лучшие адвокаты, которые выхлопотали мне десять лет.
Вы знаете, в тюрьмах сидит мало сынков миллионеров. Наверно, поэтому их там особенно не жалуют. Мне это сразу дали понять. Свое украшение я получил там, когда доказывал, что не такой уж я сынок, как кажется. Короче, для ада на том свете я вполне подготовлен, меня уже вряд ли чем удивишь.
Когда я вышел пять лет назад, то был несказанно обрадован, что Стив Гордон жив, здоров и процветает. Я-то грешным делом боялся, как бы с ним чего не случилось, пока я загораю. Но хоть в этом мне повезло. А дальше, дальше вы знаете…
Он надолго замолчал, пережидая, пока прошлое отпустит его.
– Вам еще на захотелось помочь восторжествовать справедливости?
– Если она восторжествует, как вы ее задумали, тогда вы совсем пропадете.
– Это казуистика! – раздраженно воскликнул он. – Вы просто не хотите, вы любите его, хотя убей меня бог, не знаю за что. Но у нас будет еще время. Я начинаю привыкать к вам, ваше общество совсем не тяготит меня, вы необычны, Стив всегда понимал толк в женщинах, но любая женщина – всего лишь женщина, милая леди. Идемте домой, я кое-что привез для вас.
Он легко поднялся. Я тоже встала и пошла за ним.
Я шла и смотрела на него. И мне вдруг стало пронзительно жалко этого несчастливого человека и… и… Стива. Я сразу поверила в эту ужасную историю. Стив, конечно, виновен, и… не виновен! Это все дьявольские гримасы судьбы.
Корсан, наверно, что-то почувствовал и обернулся. Наши глаза встретились, и целая гамма чувств мелькнула в его глазах: удивление, растерянность, гнев, который прикрыл его всегдашний насмешливый прищур.
Он шагнул ко мне и нарочно больно поцеловал.
